История как дисциплина — это не столько описание того, как всё происходило в прошлом, сколько представление о том, как всё происходило. Любой историк при всём желании быть объективным, неизбежно будет проводить отбор фактов и событий и давать свою личную их трактовку, на которую неизбежно будет влиять его личные симпатии и антипатии, а также его политическая ориентация. Ибо абсолютно политически нейтральным человек в принципе быть не может. В любом случае он будет больше тяготеть к левым или правым, консервативным взглядам, быть госудаственником-центристом, либо вовсе отрицать положительное значение государства. Всё это, в свою очередь, будет влиять на характер оценок событий прошлого. Атеист будет видеть во всей тысячелетней истории Церкви лишь фактическую составляющую (и то весьма сжатую), объясняя рост значения веры для людей прошлого идеологической составляющей и покровительством правителей. Атеист будет сводить Крестовые походы и все религиозные войны к социальным, экономическим, геополитическим факторам — каким угодно, но только не личным убеждениям людей. Подобного рода историков нравственный аспект (равно как и интеллектуальный) христианства вовсе не интересует.
Таким образом, во всём мире историческая дисциплина при внешней объективности искажается вследствие политической ангажированности. В западных странах уже стало общим мнением критики тот факт, что вся университетская среда насквозь проникнута марксизмом. Эти взгляды разносят блогеры и писатели, обучающиеся в тех же университетах и колледжах у тех же преподавателей-марксистов.
В силу очевидной инерции подавлющее большинство отечественных историков также представляют левую политическую доктрину, в лучшем случае лево-либеральную. Дабы оправдать свои политические пристрастия они уже перестали восхвалять достижения советской системы, оспорить которые легко скоротечным крахом этой самой системы (не говоря уже о колоссальных демографических потерях от репрессий и серии голодоморов). Потому все эти дипломированные и самозванные историки предпочитают атаковать дореволюционную — историческую Россию, изыскивая и преувеличивая её действительные и мнимые недостатки. При этом они полностью игнорируют явные недостатки наступившего после 1917 года режима, хотя сравнительный анализ является основой любого исследования. У всех левых историков, блогеров, писателей слова «ЧК» и «Красный террор» даже не появляются. Геноцид, превысивший по числу жертв геноцид армян и приближающийся к Холокосту, публично не признается в стране, где он собственно и произошёл. Благодаря усилиям советских и современных историков всё это «реалии Гражданский войны», некоторые людоеды даже занимаются оправданием этого. Исторические левые весьма замазались кровью в России. Опровергнуть это невозможно, потому проще игнорировать. В русле этой тактики используют приём по дискредитиации всех предшественников и противников левых. Абсолютно каждый из более-менее медийных историков (в кавычках и без) рано или поздно обращается к теме Белого Движения, изображая его деятелей в самых негативных красках.
Пусть красные освежёвывали, обваривали, расчленяли, кастрировали, закапывали живьём в землю людей, что было зафиксировано в сотнях письменных источниках, фотографических снимках и киносъёмках эксгумации жертв. Неоднократно убивали детей (родители зачастую сами отправляли малолетных юнкеров и кадет в армию, ибо там было безопаснее, чем в «мирных» городах). Массово насиловали женщин. Известны многочисленные эпизоды подобных зверств, поимённо установлены многие жертвы. Известны убийцы, казнившие людей сотнями или практиковавшие изуверские пытки.
Однако в отечественной историографии можно по пальцам одной руки пересчитать публикации на эту тему и тех, кто публично об этом говорит. Зато штампуются сотни книг, статей и роликов о «зверствах белых». Всё чаще и чаще говорят о «кровавых атаманах» Дальнего Востока и никто не упоминает даже, чем реально занимались их противники — красные партизаны (резня в Николаевске-на-Амуре — самый яркий пример). Общий консенсус — уравнивание Красного террора и эксцессов с белой стороны, не взирая на исторические реалии, на достоверно известные факты.
Если бы все эти историки в самом деле так стремились к объективности, что они постоянно декларируют, то самым очевидным было бы провести подробную фиксацию деятельности обеих сторон, установить частоту применения насилия и степень жестокости (ведь расстрелять далеко не одно и то же, чем содрать кожу с человека — «перчатки», «погоны» и «лампасы» срезали исключительно с белых). Однако никто этим заниматься не будет. Рассказывать о массовых расстрелах и изощрённых пытках — плохо для популярности. Зато публика охотно заглатывает истории про белых «вешателей», «карателей» и «иностранных наймитов» (забывая про финансовые источники большевистской партии и вовсе не зная о иностранных наёмниках в РККА). Беспристрастное сравнение однозначно укажет, кто здесь олицетворял добро и справедливость, а кто стремился лишь к власти и разрушению. Точно так же сравнение биографий деятелей обеих сторон было бы очевидной вещью для претендующего на объективность и профессионализм историка. Опять же такое сравнение будет не в пользу большевистских вождей, потому все левые и маскирующиеся под нейтральность крипто-леваки избегают делать это. Они с лёгкостью принимают любую критичную к белым информацию, игнорируя все положительные оценки, сводя их к «белой пропаганде» (хотя большинство белых мемуаристов подчёркивало, что одной из причин их неуспеха было полное отсутствие пропаганды). Современные левые игнорируют и то, что белых в прошлом поддерживало значительное число левых же (Бурцев, Мельгунов, Даватц, Серебренников, Струве; эсеры Фортунатов, Большаков, Розанов, Пепеляев и др. даже воевали за белых).
С освещением других периодов истории происходит то же самое. Никто из левых медийщиков даже не касается темы коллективизации — геноцида, превысившего в жертвах Холокост. Ведь большинство их аудитории до сих пор ностальгирует по Сталину, критиковать коего чревато потерей лайков и просмотров. С большим удовольствием они будут копаться в прошлом Российской Империи. Вновь и вновь вытаскивают крепостное право, не различая помещичьих и государственных крестьян, не выделяя однодворных крестьян, не поминая крестьян, высоко поднявшихся по служебной иерархии (Сперанский, И. Н. Скобелев и др.), не поминая помещиков- меценатов и благотворителей. Всё это не вписывается в левую картину мира.
Такая подача информации не имеет никакого отношения ни к истории в широком смысле, ни тем более к научной дисциплине. Куда больше походит на старую добрую пропаганду, продолжающуюся без изменений уже сто лет.
