— Бабуля, а ты старая? — Запивая румяный пирожок молоком, спросила внучка.
— Ох, старая, милая! — Вздохнула та.
— А ты умрёшь? — Не унималась Алёнка.
Та, присев на краешек табуретки рядом с Алёнкой, вытерев свои натруженные руки о передник, погладила ту по головке.
— Что ты, моя хорошая, нет, конечно, — улыбнувшись, как можно ласковее посмотрела в её огромные синие глазки.
— Бабуля, а что мы с тобой сегодня будем делать?
Алёнка любила бывать у бабушки. В свои неполные пять лет дома, с родителями, у неё уже были правила и обязанности: убирать за собой игрушки, посещать танцевальный клуб и студию рисования. У бабули же всё это как бы уходило на второй план. Здесь Алёнка была не той ученицей, что кому-то должна и обязана. Играя с бабулей, она была главной: учителем или продавцом. Свои приобретённые навыки Алёнка в полной мере отрабатывала на бабуле. Та на время становилась послушной ученицей, повторяющей танцевальные па, или писала числа и буквы, за которые получала от внучки оценки. Здесь было позволено быть стряпухой и таскать конфеты и тесто. А как было чудесно вечерами пить чай, играя в домино или лото, и слушать невероятные бабушкины истории и сказки.
Вопреки родительским увещеваниям, бабушка читала той библейские истории, водила в церковь и в один прекрасный день крестила ту.
Алёнка любила бывать в церкви. Как же это было необычно, празднично! Сердце Алёнки ликовало, когда на клиросе пел хор. Ладан и мерцание свечей только усиливали восприятие от созерцания образов и затейливых росписей на стенах и сводах. А уж когда заиграет колокольный звон, у Алёнки внутри становилось даже щекотно.
— Мама, — сетовала на неё дочь, — не порти нам Алёнку, не балуй её чрезмерно, заставляй её самой писать и читать. А то привыкнет с тобой, что кто-то за неё должен будет всё делать. И эти ваши походы в церковь... Ну к чему это?
— Что ты, доча, — отмахивалась та, — это вы занимайтесь её светским образованием, у меня же она душой образовывается.
Вот и года пролетели. И Алёнка уже не та маленькая девочка с бантами в косичках. И всё реже становятся её приезды к дряхлеющей бабушке. Суета жизни берёт свой верх: работа, замужество, рождение дочки.
Подслеповатая бабуля при встрече всё время плачет и ластится к своей внученьке. Становится больно от таких встреч. И невыносимо, когда та, провожая, стоит такая жалкая и маленькая, утирая свои выцветшие глаза кончиком цветастого платка.
Ушла бабушка, словно предчувствовала кончину. Всё вымыла, перестирала, прибрала, на видное место положила заполненный заранее бланк завещания своей любимой Алёнке. Легла просто спать, а утром уже не встала.
После похорон Алёна пошла в церковь, попросила всех оставить её одну. Слёзы жгли и душили. Заказав всё необходимое, стоя у алтаря, вспомнила, как она, маленькая, спрашивала: «Умрёшь ли ты, бабуля?» А та лишь ласково ответила, что нет, конечно.
«Нет, бабуля, ты не умерла, ты всё время будешь со мной, в моей памяти. Пройдут годы, и я стану бабулей».
«Господи, спасибо тебе, за то, что рядом со мной была бабушка, и дай мне сил стать такой же мудрой, доброй и любящей!»
