«Ох, внучок, и загуляем мы завтра с тобой!»
Митя обожал эти пешие прогулки со станции на дачу через лес. В этот раз, еще в городе, дед заглянул в винный магазин и купил бутылку «Столичной». Митя тогда удивился: дед ведь почти не пил. Но, видимо, случай был особенный – 9 мая.
Внука часто тянуло расспросить деда о войне, но тот всегда отшучивался, переводил разговор на другое. Митя знал о нем немногое, в основном то, что рассказывала бабушка, а та, похоже, тоже не знала всех деталей той части его жизни. Дедовский френч с наградами никогда не надевался, так и висел в суконном портпледе в шифоньере, среди прочих костюмов и пальто. Лишь изредка, с разрешения бабушки, Мите позволялось полюбоваться этим сокровищем, увешанным орденами и медалями. А их было, надо сказать, немало.
Из того, что Митя знал о деде, лишь то, что тот служил в Кремле до войны, воевал, а после снова вернулся в Кремль. Болел за «Динамо», посещал ипподром, любил лошадей и даже делал ставки. Курил папиросы, «Беломор канал» и «Герцеговина Флор», а иногда и «Мальборо» из «Берёзки», а на пенсии заведовал бригадами, строившими правительственные дачи в Подмосковье. Всегда подтянутый, одет с иголочки, даже излишне официально. Его распорядок дня, когда он бывал в городе (а это случалось редко, если за ним не приезжала машина), был строг: он садился за телефон в своем кабинете и часами не выходил оттуда.
Но лишь в такие моменты, как сейчас, когда они шли лесом вдвоем, дед становился особенно теплым и по особо родным. Увидев белку, скачущую по еловым лапам, он мог остановиться и с детским восторгом воскликнуть: «Смотри, смотри, Митька, какая проказница!» В такие минуты Мите было особенно приятно, что дед так просто идет рядом, разговаривает и даже шутит.
Стол накрывали по-царски. Привезли дефицитные деликатесы, которые дед доставал в каких-то только ему известных местах, а бабушка готовила что-то особенное.
Дед, сидевший во главе стола, раскупорил бутылку. Убрал со стола стопки, сходил на кухню и принес три граненых стакана по сто грамм. Все они были наполнены водкой до краев, даже с небольшой горкой.
У Мити глаза полезли на лоб от предстоящей «экзекуции». Он взглянул на бабушку. Та лишь слегка склонила голову, прикрыла глаза и развела руками – мол, что тут поделаешь.
Дед, заметив замешательство внука, усмехнулся: «Сынок, тебе сколько уже, девятнадцать? А я в твои годы уже умел. Не люблю, понимаешь, делать из этого культа пьянки. Выпил одну, за победу, и всё».
«Пойдем покурим, Митька», – вот, подумал Митя, что это как раз подходящий момент расспросить деда о былых боевых подвигах. Они вышли во двор, сели на скамейку и закурили.
«Дед, я видел твои награды. Почему ты никогда ничего не рассказываешь о войне? Где ты воевал, на каком фронте? Видел ли ты Берлин?»
Дед, затянувшись, пуская клубы дыма, смотрел куда-то вдаль. «Нет, сынок, – начал он с конца вопроса, – не был я в Берлине. Я был в Праге, в то время, когда брали Рейхстаг».
«Ну, про Чехословакию расскажи, мне же интересно!»
«Интересно, говоришь?» – дед улыбнулся и потрепал внука по вихру. – «Пиво там было, я тебе скажу, неплохое».
«И это всё?» – Митя был разочарован.
«Эх, Митька, Митька, всего не расскажешь», – подытожил дед, давая понять, что вопросы исчерпаны.
Но Митя не унимался. Когда еще представится возможность узнать хоть что-то из истории тех лет от живого ее носителя?
«Ты ведь в Кремле служил, и Сталина, наверное, видел?» – решил он узнать давно мучивший его вопрос.
«Да как тебя», – усмехнулся дед.
«А вот скажи, правду ли сейчас пишут о его культе?»
Дед пристально вгляделся в глаза внука. Помолчав, сказал:
"Вот что я тебе, мой дорогой внук, скажу. Никогда, слышишь меня, никогда не говори того, чего не знаешь. Включай свои мозги всегда, не позволяй, что бы за тебя решали твою судьбу и жизнь. И знай: человек, который не прос*ал Родину, принял её с сохой и оставил после себя ядерной державой – чтобы ты видел этот мир, свободно трудился, отдыхал, учился и мог продолжать свой род – не может быть подвергнут сомнениям. А ещё, на досуге, подумай, кому и для чего этот культ нужен. Разберись сам, парень, ты не глупый. Ну, ладно, хватит. Пошли, я сейчас лучше вам с бабушкой частушки петь буду. Ох, знаешь, сколько я их знаю!" – засмеялся дед.
