удерживала Самаэля Дантиса от падению в пучину безумия.[/b]
Их мышцы горели от усталости.
Перед глазами вспыхивали черные города, лестницы из плоти, башни из костей, шепчущие пасти в стенах…
Голоса. Миллионы. Миллионы ртов и ни одного лица.
Они звали, требовали, предлагали знание, или угрожали разорвать сознание на клочки.
А демон, в чьем образе уже мало чего осталось от Дариона Ансейона насмехался над самыми стойкими из "демонов Истины".
- Псы… - прошипел он, и голос его раздвоился, разтроился, эхом отразился в каждом из заключенных здесь. - Вы ползали всю жизнь, думая, что служите Истине… Попираете истинную силу… Самонадеяно мните себя убийцами богов…
Волна силы ударила, как молот. Инквизиторов отбросило как мешки костей. Их доспехи скрипнули.
- Подчинитесь истинному Новому божеству…
Ансейон воздел руки к черному дымному небу.
- И я дарую вам истинную силу и свое прощение…
Черный туман жил. Он дышал, вздымался, сжимался, будто грудная клетка чудовищного, но невидимого зверя. Шепоты били в виски, будто чьи-то когти скребли изнутри черепа.
Таллис Валлир сжал клинок, чувствуя, как перстень жжет палец до костей. Зеленоватый свет тумана щекотал кожу, тянулся к нему, шептал о вещах, которые нельзя было слышать и видеть.
Корвус Дантиох поднял цеп, но каждый его шаг давался с трудом. Казалось, что сама сила сущности внутри кольца пытается вырваться наружу, стать самостоятельной, и при этом затянуть владельца в бездну.
Самаэль Дантис, чуть осев на колени, цеплялся взглядом за мельчайшие детали вокруг. Дымное пространство дрожало и пульсировало, отражая тени, не имеющие источника.
“Отдайся”, - шептал голос в голове Талиса. Руки отказывались подчиняться. Белесый шрам на теле Валлира жгло словно раскаленным железом. - "Избавься от страданий. Подчинись и обрети свободу". Это был не голос снаружи. Не один из миллиона голосов, наполняющих карманное измерение Ансейона. Голос шелестел где то под кожей. В подкорке. Звенел в костях и отдавался в мышцах. Сознание мутнело… Растворялось в чужих мыслях и воле.
Валлир сопротивлялся, но силы его покидали. Воля ослабевала. Валлир ощущал, как каждая клетка тела будто предавала его. Руки дрожали, стали чужими, как будто жили своей жизнью. Белесый шрам жег словно раскаленным металлом, пульсируя в такт странным шепотам, пронизывая кости и сухожилия, будто кто-то иглой вплетал в них свои мысли.
- Не… - попытался выдавить он сквозь зубы, но слово застряло в горле, растянутое, как резина.
Голос внутри становился настойчивее. Он повторял одно и то же, в тысячи оттенков, тысячами вариаций: “Отдайся… освободи себя… стань сильнее… забудь все…”. И с каждым шепотом Валлир чувствовал, как его собственная память сдвигается, как прошлое и настоящее размываются, превращаясь в зыбкую массу чужих мыслей, чужих эмоций. Чужой воли.
Туман вокруг закручивался быстрее, почти вихрем. Он обвивал тело Валлира, словно живой, скользкий зверь, ощущая слабость. Камень в перстне, треснувший, теперь не просто светился, он вибрировал, отзываясь на шепот Пустоты.
А демон будто рос. Непреодолимая сила, что напитывала его, желала поклонения. Подчинения.
Сопротивление Валлира ослабевало. Его ноги дрожали, спина горела.
Валлир чувствовал необъяснимое. Будто один из тех легендарных существ, что смертные именуют богами, воплотился сейчас в теле творения Бездны. Тех, существ, что одним своим существованием склоняли великих…
Сознание мутнело, смазывалось, а в глубине, под слоем страха и боли, мелькнула мысль. И вдруг, почти рефлекторно, Валлир выдохнул, а звук его дыхания разрезал шепоты, как клинок.
Он вспомнил, или явственно увидел…
Слова клятвы и верности.
Будто незримая воля, столь же могущественная что и напитывала демона Айнейона, распростерлась над рыцарем-истребителем кольценосцем.
Сердце бешено колотилось, и где-то внутри, в самом ядре разума, он сжал последнюю нить собственной воли. Или это уже чужая воля вошла в его разум…
- Что есть твой путь? - прозвучало где-то в глубине сознания. Безликий голос, наполненный непостижимой силой. Валлир не ответил. Не успел даже подумать…
- Что есть Истина? - вторил голос, и Валлир ощутил как чужая воля, не враждебная, в нем крепнет.
Все боги ложны, все пути ведут во Тьму, - гласила эта истина…
Всю свою жизнь Талис Валлир вел непримиримую войну с богами и их проявлением. Но сейчас, он будто ощутил неизвестное и непознанное. Где-то в глубине разума, закралось осознание. Крамольное, коварное, для слуги Истины…
Гром прокатился по серой пустоте, будто сама земля разверзлась и терлась гигантскими плитами тверди и льда.
Сплющенные, сросшиеся тела инквизиторов, застывших в вечном мучении в Пустоте обратились пеплом, дарующим их душах облегчения. Пепел закружился в воздухе, оседая тяжелыми хлопьями.
Гром грянул снова. Оглушительно ударил по ушам, растворяя мысли.
Павший город… сотни погибших… жертвенный алтарь… души, что создают богов… или питают их…
Черный вихрь прорезали слепящие огненные крыла.
- Дарион Ансейон, - глубокий и ровный голос наполнил все вокруг очередным раскатом. Прозвучал словно приговор.
Псы Серого Трона подняли удивленные взгляды.
На руках Его перстни с камнями, будто пьющими окружающую мглу. В руках сжат молот и тяжелый щит. Мгла отражалась от его тела. Впитывалась в доспехи.
Дарион Ансейон, - демон, с витыми рогами на тонком, скуластом лице обратил на прибывшего черные глаза с янтарными хрусталиками. Хищно блеснули его острые когти. Скрежетнули по камню босые стопы, венчающиеся не то когтями, не то копытами, когда он опустился на черные ступени, бывшие когда то подступом ко дворцу Туралионов.
-Лжец?! - оскалился демон. Удивленно, будто узнал существо в тяжелый латах и слепящих светом огненных крыльях.
- Оскверняющий мироздание, - продолжал воин, будто сошедший с древних фресок.
Первым вихрь покинул Самаэль Дантис. Он попытался подняться, перебороть силу демона сковавшего его волю и тело. Внутри росло незнакомое для богоборца чувство…
По разуму прокатился тот же зычный глубокий голос, что разорвал черную пелену вокруг.
Мгновение когтистой руки и земля волной вздыбилась, стремительно пронеслась к Дантису. Оторвала от земли и швырнула о мостовую под ногами инквизиторов и солдат короля. Не волей демона… волей чьего то иного… Столь же могущественного…
Габриэль Вентрис снисходительно глянул на истребителя, поднимающегося с мостовой.
Острые осколки мрамора взметнулись и устремились на встречу Корвусу Дантиоху, грозя превратить его в кровавое месиво. Но Воин, взмахнул молотом. Будто вздох пронесся между ним и Корвусом, вырывая последнего из темных вихрей Пустоты.
- Ты уже проиграл! Ты безвластен здесь, - прорычал Ансейон. Когти высекали искры их щита. Молот содрогал плоть и серый воздух. - Это мой мир…
- Обрекаю плотью тебя, Дарион Ансейон. Отрекаю от ложного имени! - неуклонно продолжал сияющий воин. Молот продолжал ударами содрагать демона. Перстни светились.
Кольцо Валлира резонировало с ними, чуть ощутимо вибрировало. Головешка на поясе Валлира, ощерилась жуткой ухмылкой.
- Нарекаю, истинным именем…
Гром грянул, удары демона и Воина были подобны ударам богов древности. Содрогая карманный мир, сотканный из тела Пустоты.
Подобного на своем веку не видел никто, даже из Перстов Серого Трона. Даже Талис Валлир, способный удивить историями о виденном им, многих…
Имя прозвучавшее в Пустоте, не удержалось в сознании Валлира. Удар чудовищной силы отбросил его прочь. Протащил по поломанным ступеням дворца и мостовой.
Вихрь схлопнулся. Опал пеплом и дымом. Солдаты и инквизиторы бросились прочь, подальше от лишенных опоры обломков, полетевших вниз.
Лишь Габриэль Вентрис продолжал сохранять холодное выражение лица. Будто и вовсе не удивлен.
Как и Фауст Мэлкадар, чью лысую голову, испещренную письменами Эмануэль Верракт наблюдал в толпе уже давно.
Город все еще гудел битвой. Глухо, неровно, словно задыхающийся в собственной агонии. По улицам, заваленным телами, рвались королевские отряды, добивая оставшихся одержимых. Черепичные крыши полыхали, а пламя, отраженное в черном дыму, казалось кровавыми прожилками на коже умирающего чудовища.
Над бастионами Виллока один за другим поднимались флаги короля Келтрума Арана, золотой феникс на алом поле. Они вытесняли и родовые гербы Туралионов, и безумные штандарты из обглоданных костей, что еще недавно висели над городом.
