«сотрудницы из салона на Гороховой», так пришлось представиться. Урна, напоминающая детский новогодний подарок, долгое время пылилась на кухонном шкафу, так что символически Лерка участвовала во всех наших склоках и примирениях. Пытались собрать деньги на памятник, но так и не договорились.
Жанка пропала, мы расспрашивали, но нам сказали: «меньше интересуемся – дольше живем». Жизнь показывала убедительность этого тезиса.
Посадили ли ее действительно в клетку где она погибла в разборках тех лет – неизвестно. Мы надеялись, что «двойного человека» не легко погубить, Жанка сумела бежать и скрыться в монгольской степи своей родины.
Белобрысый Мартин появлялся у нас еще какое-то время, спрашивал Лерку-немку, получал в ответ дежурное: «Нет и не будет», рыдал, обещал отомстить, свободная девчонка уводила его «утешать».
Осенью пришлось спешно переезжать, покидать насиженную Гороховую, я с толстой Ленкой пошла закопать урну на старом лютеранском кладбище. Выбрали место между корнями грузной ветлы. Моросил дождь, ветви дерева мотало из стороны в сторону. Мы оглядывались, будто делали что-то постыдное.
— Ну вот и всё? – Ленка потопала желтым сапогом утрамбовывая землю. Повернула ко мне покрасневшее от работы лицо, глаза выпуклые и воспаленные смотрели вопросительно.
— Всё. – подтвердила я, посмотрев в сторону мокрых крестов и мшистых памятников.
