годные места. Мимо на всех парах проносится орущая тупой, примитивный музон тачка, в салоне несколько пьяных морд непонятной принадлежности, явно курящих не табак, запахи я чувствую на большом расстояниях. Тачка останавливается в конце улицы, компания вываливает наружу, скрывается в знании с яркой вывеской над входом. Интересно, интересно.
Одним прыжком с низким планированием над газонами, незаметным припозднившимся прохожим, достигаю входа, это ночной клуб средней паршивости. Вот где можно поживиться свежей кровушкой, но чаще чем в полгода здесь питаться не стоит, частое появление распоротых от уха до уха трупов будет слишком подозрительно. Через главный вход не пойду, с меня достаточно чёрного.
У двери трётся парочка из обслуживающего персонала, две девушки стоят курят. Может закусить ими? Нет, они слишком юны для смерти, если перекушу ими, опять будет мучить что-то, опять буду плохо спать днём, ворочаться, переживать. Такое уже было при Николашке номер два, отужинал крестьянкой в поле. Красавица лет семнадцати, кровь с молоком, коса до пояса.
Когда лёг спать началось, мысли всякие дурацкие в голову полезли, типа зачем её, можно же было барчуком, сынком барина, поживиться, от него все равно толку ноль, бесполезная трата биоматериала. Толи дело крестьянка, какие дети могли бы получиться, жила бы да жила мужа радовала, или на худой конец можно было обратить. Еле уснул тогда, потом долго ещё это тяготило, лет через двадцать стало затихать, а через пятьдесят прошло.
Нет, этих пить не буду, поищу что-то менее тягостное, тут полно закуски. Девушки докурили, зашли внутрь не заперев дверь. Прыгаю на стену, ползу по ней к установленной над входом видеокамере, вырываю провода. Прыгаю вниз, скольжу тенью за ними, коридорами проникаю на грохочущий танцпол.
На нём полно народу, почти все обдолбанные, на меня никто не обращает внимания. Пританцовывая под прикольный ритм, иду в туалет, в котором справляют свои дела пара мужиков, сажусь в кабинку заперев дверь, засада готова, осталось подождать.
Мужики уходят, их сменяют другие, третьи, наконец остается один, больше никого нет. Пора. Выхожу из кабинки, бородатый хрен умывается, моет руки в раковине, разглаживает брови смотря в зеркало. Подхожу, встаю рядом, резким ударом ребра ладони по лбу отправляю его по ту сторону сознания. Подхватываю подмышки, затаскиваю в кабинку, сажаю на унитаз, возвращаюсь к зеркалу, разбиваю его ударом локтя, подбираю острый длинный осколок. Вообще то, что мы не отражаемся в зеркалах, наглая лож, на самом деле изображение лишь слегка размыто, если не всматриваться, разницы не заметить.
Подхожу к мужику, поднимаю бороду, точным уларом пробиваю артерию осколком, пью, часть крови сливаю на пол, вкладываю осколок ему в руку, крепко зажимаю, чтоб остались отпечатки, потом вставляю осколок обратно в рану, дело сделано. В это время кто-то заходит отлить, жду, когда уйдёт, выхожу следом за ним, сливаюсь с толпой на танцполе. Сваливаю из клуба также, как пришёл.
***
Сегодня очередной день кормёжки, приехал к лесопарку, пойду пройдусь, благо пасмурно. Чем глубже захожу в лес, тем чаще от меня шарахаются женщины, даже те, что с собаками. Они стараются быстрее отойти на безопасное расстояние, чуют каким-то внутренним чутьём, что не всё так гладко в этом лесу, первыми кстати сваливают собаки. Мужчинам похоже всё равно, они ничего не чувствуют. Надо сменить место, слишком я тут приметный, вон обувь даже не запачкал, несмотря на сырость от недавнего дождя.
Иду к выходу из лесопарка, навстречу симпатичная женщина лет тридцати с заскулившей от страха при виде меня комнатной собачкой, сдержанно улыбаюсь барышне, а она мне, вот и добыча. Сажусь на пустую скамейку, наблюдаю за ней, вижу её хорошо на большом расстоянии даже среди деревьев, выбранная жертва ярко выделяется на фоне местности, таково зрение.
Вижу, как она углубляется в чащу, похоже там её любимое место уединения. Самоубийство тут не прокатит. Она садится на отполированное сотней задниц поваленное дерево, достаёт и сумки книжку, начинает читать. Надо выждать, когда чтение основательно завладеет её вниманием.
Дожидаюсь нужного момента, иду в её сторону, бесшумно захожу со спины, собака начинает вопить, резко подскакиваю к женщине, в этот момент она оборачивается, наши взгляды встречаются. Удар в скулу, хруст черепной коробки, она еще жива, но конвульсии уже начались. Удар ногой по собаке, такому пендалю позавидовал бы любой голкипер. Визжащая псина, улетает на значительно расстояние, слышен шлепок мяса о дерево. ГООООЛЛ! Собака навсегда замолкает.
Где-то рядом раздаются голоса, чередующиеся звоном стеклянной тары, компания идёт бухать, надо торопиться. Вцепляюсь выдвижными клыками в горло, выпиваю почти всё из уже начавшего остывать тела. Вот это энергия, практически чистая, наверное, монашка попалась! Хотя что это я, какая на хрен монашка, просто хорошая женщина.
Но, чёрт, это косяк, нужно было резать ножом, а не кусать, сошло бы за наркоманское ограбление. Похоже отвлёкся на компанию и на мгновение забылся. Взваливаю труп на плечо, молнией несусь в заросли недалеко от ручья, они там всегда густые и малопроходимые.
Бросаю тело на траву, встряхиваю руки, из пальцев выскакивают когти по десять сантиметров длинной, копаю землю по-звериному, нужно торопиться. Надо бы и собаку тут прикопать, да нет времени искать размазанный по дереву фарш. Наконец яма нужной глубины готова, скидываю труп, закапываю, накидываю дёрна, веток, травы, пора сваливать.
***
Прошло почти три недели, опять настаёт сладостный миг охоты. В этот раз решил пройтись в вечернее время по набережной, находящейся практически в центре города. Тёмные уголки под мостами, пристани с речными трамвайчиками, стройка офиса на берегу, тут есть куда оттащить жертву, несмотря на обилие видеокамер. По дороге купил стакан кофе, делаю вид что пью, на самом деле лишь мочу губы, пью я только кровь.
Влюблённые парочки в кафе на набережной мило щебечут, долбодятлы у припаркованных дорогих тачек о чём-то перетирают, мужик ловит рыбу с причала. Рыба тут говно, отравлена на корню, но думаю он в курсе и ловит лишь из спортивного интереса.
Длинноволосый бомж в засаленной, рваной меховой шубе спит на скамейке, от него идёт першащий горло аромат, сажусь на соседнюю. Что-то в его облике всколыхнуло муть в глубине души, в голове всплыли далёкие-далёкие воспоминания. Какой же это был год? А было ли тогда вообще времяисчисление? Не помню. Зато помню шкуру натирающую шею у затылка, каменный топор на поясе, кремниевый нож, копьё с обсидиановым наконечником в руке, лук с колчаном за спиной. От меня тогда воняло так же, как от этого бомжа.
Целый осенний месяц плохой охоты, пустые леса, ни грибов, ни кореньев, племени нечего жрать, ещё немного и перейдём на каннибализм. Охотники разбрелись в разные стороны в надежде охватить как можно большую территорию, глядишь кому-то улыбнётся удача.
Иду по голому полю к темнеющему, незнакомому лесу. Где-то вдалеке стоят руины сооружений кем-то построенные на заре возникновения жизни, из них торчат железные остовы какой-то техники. Это я сейчас понимаю, что это техника и руины величественных мегалитических зданий, а тогда это была просто куча камней.
Неожиданно вижу раненную, хромую лань на опушке, похоже сломала ногу, надо успеть до волков. Дрожащими от волнения руками собираю длинные, грязные волосы в пучок на затылке, не уйдёшь. Снимаю лук, копьё креплю за спиной, кладу стрелу на тетиву, иду в её сторону. Она замечает меня, неуклюже пробует скрыться в лесу. Пускаю стрелу, эх, слишком далеко, стрела падает в паре метров от неё. Пускаюсь в погоню, несмотря на перелом лань уходит дальше в лес.
Минут через десять, практически бесшумно настигаю её, будущая еда стоит возле широкого дуба, целюсь в шею и вдруг она падает, забившись в конвульсиях. Какой-то, внешне похожий на летучую мышь человек, вцепился ей в горло зубами высасывая кровь. Я слышу, как она втягивается ему в чрево.
- Это моя добыча, - скрепя зубами от злости произношу я.
Существо бросает на меня полный злобы взгляд красных глаз. Вскидываю лук, почти не целясь спускаю стрелу, она вонзается твари точно в ноздрю задранного вверх пятака. Существо падает навзничь, но тут же поднимается, пускаю вторую стрелу, она входит в сердце, тварь стоит. Третья стрела вонзается в горло, но и она не убивает странное создание.
Оно, вырывает из себя стрелы, бросается на меня, успеваю выставить перед собой копьё, тварь легко ломает его пополам руками, а это, на минуточку, обожжённый на костре бук. В ход идёт каменный топор, удар приходится точно по голове расколов череп, но и этого мало. Существо сбивает меня с ног, вцепившись клыками в горло, успеваю выхватить кремневый нож с костяной рукоятью, скрытый под шкурой, вонзаю его в глаз врагу, теряю сознание.
Прихожу в себя от ударов по щекам. Двое охотников из нашего племени стоят надо мной, третий перевязывает горло тонкой шкурой с целебными травами. Меня сажают спиной к дереву, указывают на мёртвую лань и разорванный на части труп странного человека, чуть в стороне окровавленное тело пещерного льва. Похоже лев находился где-то рядом, учуял кровь лани пришёл на запах, а тут два охотника сошлись в схватке. Голодный хищник не стал ждать развязки, напал со спины, растерзав кровососущее существо, но и тот его неплохо покромсал, торчащими из пальцев длинными когтями. Наши охотники позже из них наконечники для стрел сделали, они пробивали любую шкуру и кость насквозь, будто это была бронебойная пуля со стальным сердечником. Кстати, нашли они меня по предсмертным воплям льва.
Лань и льва отнесли в племя, тварь бросили в лесу. Я быстро пошёл на поправку, а как полностью восстановился стал другим, начало тянуть к крови, пришлось покинуть племя навсегда, иначе я бы там всех положил.
Сейчас я могу приблизительно предположить откуда появились вампиры, мы наследие древней цивилизации, генетические мутанты, которых они выводили в своих лабораториях для понятных только им целей, возможно мы какое-то биологическое оружие с возможностью воспроизведения или что-то подобное. После гибели той цивилизации от общепланетарной катастрофа, нам удалось выжить и занять свою нишу в пищевой цепочке. Это только сугубо моё предположение, сделанное на основе многовекового опыта, но возможно я ошибаюсь.
Ещё раз взглянул на бомжа, достал из кошелька тысячную купюру, положил ему в карман, поставил рядом
