— Мы справились, — поправил R-19.
Он снял часы с запястья и протянул ей. Она не взяла.
— Оставь. Пока.
— Зачем?
— Увидишь.
Выбор
Они сидели в диспетчерской. Светлячки восстановили почти всё. Трубы пульсировали, экраны светились, в воздухе снова пахло озоном. Только несколько секций ещё мерцали тревожным красным, но и они постепенно затихали. Мир снова работал. Мир, который не должен был существовать.
— Ты можешь уйти, — сказала В-8.
R-19 не поверил сначала. Подумал, что ослышался.
— Что?
— Уйти. Вернуться. В свой мир, в своё время. Я не буду тебя держать. — она помолчала. — Ты помог спасти систему. Я не в праве забирать тебя после этого.
— Но я видел всё. Ваш бункер. Технологии. Ластик. Белую камеру. Ваш интерфейс, который читает мысли. Ваши секреты.
— Я знаю. Поэтому у тебя будет выбор.
Она повернулась к нему. В её руке был маленький светлячок, не такой, как другие. Он светился мягко, тёплым золотом, и не пищал. Он просто ждал.
— Это память, — сказала В-8. — Он хранит всё, что ты здесь видел и чувствовал. Каждую трещину. Каждое устройство. Каждую мысль, которая пришла тебе в голову без интерфейса. Если ты уйдёшь, то он останется здесь. А ты забудешь.
— Забуду? Совсем?
— Совсем. Проснёшься дома. На день раньше, чем тебя похитили. Ни синяков, ни страха, ни воспоминаний. Твоё сознание будет чистым. Система не тронет тебя больше, я прослежу.
R-19 смотрел на светлячка. Тот переливался, живой и одновременно нереальный, как совесть, которой здесь не место.
— А если я не захочу забывать?
— Тогда останешься здесь. Навсегда. Как все мы. Будешь работать, смотреть на экраны, перераспределять энергию. Наденешь интерфейс. И через месяц ты уже не вспомнишь, зачем хотел уйти. Ты станешь частью системы. Частью нас.
Он замолчал. Долго. Так долго, что В-8 уже отвернулась к мониторам, к новому досье, которое загрузилось на экран.
— А ты? — спросил он. — Ты меня запомнишь?
Она не обернулась.
— Да.
— Почему?
— Потому что ты единственный, кто бежал за мной без приказа. Потому что ты не ударил Х-2, когда мог. Потому что ты снял часы и протянул их мне. Потому что ты…
Она замолчала. Не договорила. R-19 увидел, как её плечи чуть напряглись.
— Ладно, — сказал он. — Стирай.
В-8 повернулась. В её глазах не было удивления, только усталая благодарность и что-то похожее на боль.
— На прощание я вот что тебе скажу. Весь мир, который ты видел — это далекое будущее. 6915 год. Каждое настоящее решение и действие привело к такому. Прошлое работает на настоящее, а будущее просто существует.
Светлячок взлетел, покружил над их руками и коснулся виска R-19.
Мир погас.
Он проснулся на своей кровати. Солнце светило в окно. Серое, утреннее, обычное. Телефон показывал 5 апреля, 7:42. Никаких пропущенных. Никаких звонков. Он не помнил ничего.
Только странное чувство, будто потерял что-то важное. Будто во сне смотрел фильм, а проснулся, и осталась только музыка, без картинки. Он встал, прошёл на кухню, налил воды. Глотнул. Потом набрал чей-то номер, сам не зная, зачем. Гудки. Длинные, пустые. Никто не ответил. Он пожал плечами, отложил телефон и пошёл чистить зубы. А через минуту забыл, что вообще кому-то звонил.
В-8 сидела перед монитором. В диспетчерской было тихо, только светлячки пищали, проверяя соединения, да где-то вдалеке гудели восстановленные трубы. Она смотрела на экран. На досье. На фотографию. М-33. Сероглазый физик. Сорок лет. Без семьи. Без вредных привычек. Чистое сознание, которое можно заполнить чем угодно.
— Завтра операция, — сказала она вслух.
Часы на её руке показывали 6915. Она почти не чувствовала усталости. Только странную тяжесть в груди. Может быть, остаток памяти о том, кого больше нет. Кого она сама стёрла. В-8 откинулась в кресле, закрыла глаза. Светлячок, один, самый маленький, подлетел к её лицу, покружил и сел на плечо. Не пищал. Просто сидел. Как напоминание.
— Всё-таки решил уйти, — прошептала она. — Может, оно и к лучшему.
Она открыла глаза. Нажала кнопку вызова.
— Следующий.
