сессии ЦК КПСС.
- Так… мы так с тобой договоримся, черт знает до чего. Давай еще пару-тройку часов поспим.
- Это уж как получится.
- Устроим сегодня выходной. Пойдем на ВДНХ.
- Can be and so, can be and will be. I agree… Go to me. I want you.
- Вот что значит дипломированный переводчик.
- Зубы не заговаривай…
- А эта фразеология еще от той соплюшки осталось… Кстати, в холодильнике у нас мышь удавилась. Кроме бутылки молока…
- Не успела в магазин сходить до девяти. Твоими «романами» занималась.
- Потом схожу в гастроном. А пока, все. Спим!
- Сщас… не дождесся.
Завтракали поздно. Сделали огромный омлет с «докторской» колбасой, кофе с молоком и бутерброды с плавлеными сырками «Дружба».
- Полина…
- Поленька, ты хотел сказать.
- Родная моя. Поленька, скажи… чем тебя не устраивает престижная работа переводчиком в нашем Лондонском посольстве? Сразу после института получить предложение. Тысячи мечтали бы попасть на это место.
- Отец… тьфу, привычка. Глеб! Во-первых, я не хочу становиться подстилкой у дипработников.
- А без этого никак?
- На втором курсе я вступила в партию, вот без этого действительно было «никак». А член партии за рубежом автоматом становится осведомителем КГБ, тем более в посольстве. А чтобы знать…
- Не продолжай…
- Да ты же сам был шпиёном. Что я тебе объясняю.
- Поленька, я никогда ни шпионом, ни разведчиком не был. Тем более, официально.
- Но ты же…
- Как тебе объяснить… я был, как сегодня бы сказали, аналитиком. Я приезжал, куда меня посылали, а чаще и не посылали, сам ехал. Приезжал на место и «нюхал воздух». И все. Потом делал выводы. Часто в этом мне помогал…
- Ангел? Я, надеюсь, что ты меня с ним познакомишь?
- Тебе уже за двадцать, а ты все такая же наивная девчонка…
- Ночью ты мне этого не говорил. И даже, наоборот…
- Я считаю, и всегда считал, что это моя болезнь, что это просто признаки шизофрении.
- Ну да, «Кащенко» тебя никак не дождется. А как же тогда с твоими годами, которые начали убывать?
- Это тоже скорее всего, болезнь. Науке пока неизвестная. Сломалось что-то внутри… и давай не будем о грустном. Лучше сделай, пожалуйста, мне еще один «бутрик». Это у тебя очень вкусно получается.
И только к вечеру выбрались из дома. На ВДНХ не пошли, а гуляли по круговой аллее… тоже ботанического сада, но рядом с метро «Проспект мира». Бывший «аптекарский огород» МГУ.
- Поленька, тебя фильм «Экипаж» подвиг на решение стать стюардессой?
- Я не хочу надолго расставаться с тобой. Это раз. И больше не буду сидеть на твоей шее. Знаешь, сколько стюардесса «с языком» на международных зарабатывает?
- Ты знаешь, может быть, это и правильно. У меня появилась одна идея. У меня… у нас с тобой есть много денег. Мы с тобой несказанно богаты. Но там, «за бугром». Вот ты и поможешь… я попробую продумать, как это все организовать.
- Не в деньгах счастье. Главное, что мы вместе. Поцелуй меня.
- Как? Прямо здесь? При людях?
- А ты никогда не целовался в общественных местах?
- Никогда.
- Много потерял. Это так романтично.
- А ты целовалась.
- А-га, ревнуешь? Целовалась… и не только. Ой, только, пожалуйста, не лезь в бутылку. Не хочешь здесь целоваться, я потерплю до дома. Ты лучше мне расскажи, как случилось, что ты с Полиной в двадцать втором расстался. Из дневника это не ясно. Тебе ведь тогда уже семьдесят стукнуло? Натуральных семьдесят.
- Самых натуральных. Произошло это в Париже. В России уже, как ты знаешь, НЭП был, культурная жизнь заметно оживилась. Артисты много гастролировали. Вот и Полину Антрепренер Рошальский… кажется, Дмитрий Львович, повез ее в составе симфонического оркестра в большое турне. А я в тот момент только из Лондона в Париж приехал. В Лондоне участвовал в организации российского торгового постпредства.
- Воздух «нюхал»?
- От Корзона и Черчилля тогда несло за версту дерьмом, по отношению к России. В общем, дела свои в Англии поделал и перебрался во Францию. Тебе непременно надо побывать в Париже в середине мая. Небо синее-синее. Ласточки вокруг Эйфелевой башни носятся, воздух такой, задохнуться можно. На Елисейских полях платаны цветут, букинисты с книжными развалами, вернисажи под открытым небом. Война только закончилась, парижанки новой модой мир стали удивлять… будешь летать в Орли, сама увидишь. Только боюсь теперь, и Париж успели изгадить новой архитектурой, транспортом загазовать. А тогда…
Да, надо добавить. Еще в девятнадцатом, после того, как у Сони выкидыш случился, я по какой-то причине на Полину зол был, что не уберегла… До этого у нас и ссор-то не было, а тут будто «холодок» между нами пробежал. И в таком вот состоянии, я и уехал. Потом, правда, были письма горячие, с извинениями.
- Я читала ее письма.
- Ну, вот. Тогда в Париже…
***
13 мая 1922 г. Париж.
Позднее утро. Небо над городом серое, сплошь облаками как одеялом закутано. И сквозь это дырявое одеяло мелким дождем Париж поливается. В номере гостиницы «La couronne d′or» холодно, вставать с кровати не хочется. По телефону заказал завтрак в номер. Минут через двадцать в дверь постучали.
- Entrez.
- Votre petit déjeuner, monsieur. Et les journaux d′hier.
- Je remercie. Prenez de la table les pourboire.
- Merci. Souhaitez encore quelque chose?
- Non. Vous êtes libres.
Кряхтя, кое-как заставил себя подняться. Проходя в туалет, мельком взглянул на принесенные вчерашние газеты. Отметил про себя - Le 12 mai…
И только когда начал бриться, вдруг сообразил – сегодня 13 мая. А это значит, что сегодня ему исполнилось семьдесят лет!
«За последний год, я что-то сильно постарел. Неожиданно быстро. Дело идет, как это ни печально, к закату. Как говорится, с′est la vie… Если бы заранее не запланированные встречи на следующей неделе, еще третьего дня поехал бы в Москву, к Софье. А теперь вот приходится свой юбилей встречать в этой гостинице. И погода не радует. И не кому тебя поздравить…
- Извини, что без шампанского, мой милый иностранец.
- Вот, разве что ты один и вспомнил.
- Я, буквально, на секунду. Так только, расписаться в книге… ах да, теперь это не принято, теперь телеграфом больше. Но все равно, поздравляю, и желаю… чего сам пожелаешь. Хочу только сообщить – Sur la poste de vous la télégamme de Moscou de Sofia attend…
- Еще и ты. Говори по-русски, надоело до чертиков.
- Как скажешь. Насчет телеграммы от Сонечки, я уже сказал… Да.. загляни во вчерашние газеты. Сюрприз. Не знаю, приятный или не очень. Все! Adieu mon ami!
- Петрушка! Балаганщик!..
Этого, вероятно, Ангел уже не слышал.
Завтракал долго, поглядывая на запотевшее окно, и утешая себя тем, что зима в Англии была еще противнее. После завтрака, достал сигару и закурил. Тут же затошнило и поплыло в глазах. «Вот, первый сигнал, что надо бросать курить». Взял вчерашнюю газету «Le soir de Paris». Лениво полистал политические новости и сплетни. В разделе анонсов увидел – «Антрепренер Рошальский. Проездом в Америку, на сцене «La comédie française», только один концерт симфонического оркестра из Советской России, Чайковский, Глинка, Бородин. Партия фортепьяно Полина Урусова. Дирижер…» и т.д. Концерт был вчера! Если еще не уехали, то…
Позвонил портье и спросил, можно ли узнать, где остановился русский симфонический оркестр. И нельзя ли, через посыльного передать записку. Обещали минут через десять посыльного прислать.
В записке написал.
«Любимая, бесконечно дорогая, моя, Поленька!
Прости меня. Я старый идиот, пропустил единственный твой концерт в Париже. Безумно хочу
