Кроме того, интенсивность и разнообразие усилий по достижению цели во многом зависит от структуры мозга человека, который, в сущности, является орудием его сознания, и его неразвитость, подкрепленная недостаточным воспитанием и образованием человека, делает его вялым, склонным к покорности и подчинению чужим волевым усилиям.
Эти же факторы не дают ему ставить высокие цели, ограничивая его в простом потреблении имеющихся благ или борьбой за выживание, сближая имеющееся усилие по достижению собственных мелких целей и сиюминутно решаемых задач с инстинктивной животной настойчивостью в виде влечения к улучшению собственного положения в среде, что для обывателей соответствует уже сознательному влечению к благосостоянию, и не более того.
Всё это демонстрирует отсутствие самодеятельности воли человека, за которой всегда стоят заранее разработанные планы, хотя внешние показатели объема и качества ресурсов, бросаемых на достижение конкретной цели по ходу дела, представляются на первый взгляд достижением свободной воли.
В отличие от большинства философов, И. Кант, понимая истинную сущность воли, отказал ей в свободном выборе, отметив, что в основании действия воли лежит разум: «Автономия воли есть такое свойство воли, благодаря которому она сама для себя закон (независимо от каких бы то ни было свойств предметов воления). Принцип автономии сводится, таким образом, к следующему: выбирать только так, чтобы максимы, определяющие наш выбор, в то же время содержались в нашем волении как всеобщий закон» [4, c. 283].
То есть Кант свел автономию воли к послушанию разуму, определившему выбор, который тем самым входит в ее действие.
В дальнейшем, А. Шопенгауэр, развивая мысль Канта об автономии воли, в своей идее о полной самостоятельности и главенстве воли как «самого глубокого ядра всего единичного, а также целого», признал в ней полное отсутствие разума: «… Воля на всех ступенях своего проявления, от самой низкой до самой высокой, совершенно лишена конечной цели, постоянно испытывает стремление, потому что в стремлении единственная ее сущность; ни одна достигнутая цель не кладет конец этому стремлению, которое поэтому не ведает окончательного удовлетворения и задержано может быть только препятствием, – сама же по себе она уходит в бесконечность» [5, c. 410].
В свою очередь, идея Шопенгауэра о бессознательном основании мира, который безосновательно отделил волю от разума, поскольку воля является необходимым этапом процесса достижения человеком им же поставленных целей, вознесла на самый высокий пьедестал, так называемый волюнтаризм, отцом-основателем которого был Ф. Теннис, который заявил: «… мышление и воление существуют как объективные реальности» [6, c. 321]. «И это основание существования – самое фундаментальное, а все прочие зависят от него» [там же, с. 342], перевернув тем самым процесс достижения цели в своей идее, согласно которой ничем и никем не определяемые волевые акты сами определяют ход различных процессов.
Подобная приятная для политиков гиперболизация воли вызвала в дальнейшем ничем не мотивированные, кроме как своими неадекватными представлениями о ходе реальных событий, решения ряда политиков, в сущности, ничем не обоснованные, вовлекли подчиненные им народы их волей во многие катаклизмы и войны.
Кроме того, понимание воли как полной свободы от всего якобы надуманного привело к иллюзии совпадения с волей якобы истинной свободы, то есть свободы от всего мешающего жить по собственному произволу, пользуясь лишь своим разумением, и отказываясь тем самым от всех возникших в результате развития цивилизации и культуры этических норм.
В действительности, как было показано выше, воля как продукт неудовлетворенности самосознания человека окружением, отнюдь не управляет обстоятельствами, а служит в основном для преодоления препятствий по дороге к цели, которая формируется на основе неудовлетворенности самосознания совместно с интеллектом и желаниями в данный период времени, а само их решение начать продвижение к намеченной цели означает «включение» воли для поддержания стремления человека к цели соответствующим усилием во избежание ее утери по внешним или внутренним причинам.
Поэтому говорить о свободе воли как возможности человека делать выбор вне зависимости от обстоятельств, если воля есть продукт неудовлетворенности человека обстоятельствами и собой в его осознании себя, не имеет смысла – у воли, как таковой, самостоятельность отсутствует.
Воля как осознанное человеком усилие к устранению проблем, мешающих достижению поставленной цели, - всего лишь итог решения интеллекта вкупе с желаниями человека с подачи неудовлетворенности самосознания как реакции на возникающие вызовы. Само решение о продвижении к намеченной цели является командой, понуждающей человека к устойчивому продвижению к цели. Именно это понуждение инициирует действие усилия, что и есть проявление воли.
Выбор цели определяется неудовлетворенностью самосознания текущими обстоятельствами (настоящим) в надежде на благоприятный результат в будущем, корректируясь дополнительными соображениями и чувствами. Однако в еще не сформировавшемся будущем пока нет никаких обстоятельств, но продвижение человека к цели их формирует, производя другое настоящее.
То есть, в своем стремлении ко всё новым целям человек попадает в иные обстоятельства, формируя тем самым другую реальность, а в кратком промежутке между прежними и будущими обстоятельствами он становится независимым вообще от обстоятельств - прежние исчезли, а новые еще не появились.
Таким образом, кажущееся ограничение свободы в конкретных целях на самом деле непрестанно освобождает человеку пространство для всё новых и новых миров, демонстрируя наглядно, как неудовлетворенность самосознания посредством прохождения через цели превращается в свободу.
Что касается выбора предмета стремлений (цели) человеком из множества возможностей, то он осуществляется вполне осознанно в соответствии с имеющейся информацией только благодаря неудовлетворенности самосознания человека объектами и явлениями в данный момент вне или внутри него с помощью обработки этой информации его мозгом.
Однако в этот процесс всегда вмешивается неудовлетворенность животной составляющей сознания человека, которую он часто называет интуицией, что, с одной стороны, не дает человеку превратиться в компьютер, а с другой стороны, заставляет его часто ошибаться.
В лучшем случае, подобный совместный процесс выбора, то есть при инстинктивном участии животной составляющей сознания, является источником креативности, допуская интеллект в необозримое «подсознание», а в худшем – сближает человека либо с животным в своих потребностях в случае почти полного замещения самосознания подсознательными импульсами, либо - с компьютером, способным лишь к перебору вариантов для осуществления якобы выгодного выбора (комбинаторика на основе формально-логического подхода), делая из человека жалкое подобие искусственного интеллекта, так как очень часто определить наибольшую выгоду или потери в результате перебора возможных вариантов не представляется возможным.
Таким образом, в основе выбора человеком способа действий или объекта устремлений лежит неудовлетворенность его сознания, без которой человек не способен иметь ни желаний, ни целей, а сама неудовлетворенность определяется изменениями в потоках информации, охватывающих субъекта.
Воля же, в сущности, есть не более чем финальная составляющая сознательной реакции на происходящее как вовне, так и внутри человека в форме устойчивого ментального усилия по достижению поставленной цели, создающая возможность погони за перспективой в условиях конкурентной среды, поддерживая поступательную направленность в действиях человека.
Таким образом, двойственность сознания человека предполагает многозначность и отсутствие предопределенности его поведения вследствие того, что на выбор из имеющихся по соображениям данной личности целей всегда накладывается выбор этим же индивидом имеющихся по его ощущениям предметов вожделений, что часто мешает достигнуть того и другого с должным успехом.
[justify]Что касается распространенного определения свободы как возможности проявления субъектом своей воли на основе осознания законов развития природы и общества, то в этом определении к знанию добавляется воля как некое усилие в помощь знанию. Осознать даже вроде бы правильные законы, хотя во многих случаях, законы, формулируемые ограниченными людьми, отнюдь не истина, а заблуждение, например,