кружок. Наверное, не стоило бы. Но кто знает? Наверное, надо было пойти с ним? Может быть, мне и правда грозит опасность? Да, любой, кто имеет разум, знает, что умерший не обладает своей памятью. Но что если его враг – это неведомое мне зло – решит перестраховаться? Что если он решит уничтожить меня на всякий случай?
С другой стороны, хватит с меня! Если он решит, то он это сделает. Вильгельм проиграл ему однажды, что он сможет противопоставить своему врагу? Он верит в то, что я его потомок. И верит в то, что я видела его врага. Да что за бред? Он что, невидим был для Вильгельма? И какая разница, как выглядит твой враг?
Я потрясла головой, пытаясь уложить пульсирующие вязкие мысли.
– Я дура, да? – безнадёжно спросила я у Черепа. – Просто дура.
– Да, – согласился Череп, – но я тобою горжусь. Не надо идти туда, кто не может быть с тобой откровенным.
– А враг? Его враг?
– Его, не твой.
– А если всё же он придёт?
Череп помолчал, а что он мог мне сказать в утешение? Что я справлюсь? Так даже Вильгельм не справился. Что он меня не тронет, раз я ничего не помню и не горю желанием вспоминать? А этого хватит?
– По крайней мере, это твой выбор, а не его решение, – нашёлся Череп. – Будет то, что будет. Он и сам преступник. И глупец. И гордец.
– И подлец. И вурдалак.
– Бланка изнервничалась, – строго напомнил Череп, – прими её зов, а?
Я кивнула. А что оставалось делать? Может это вовсе мой последний разговор!
***
– На какую тьму мы плодим столько бюрократии, если она не защищает наши интересы? – голос во мраке звучал вроде бы спокойно, но Маркус хорошо научился понимать это спокойствие. Обманчивое спокойствие, в котором проскальзывали раздражённые оттенки. Что ж, слышать он научился, а вот своего хозяина, или, вернее сказать, второго хозяина, никогда ещё не видел.
Напрасно всматривался он в темноту, изредка являясь пред ним. Напрасно пытался угадать во тьме хоть какой-то силуэт – тщетно!
– Девушка не подозревает ни о чём, Вильгельм её просто использует, – объяснил Маркус. – Хозяин, уверяю вас, она очень глупа и беззащитна. Убить её не стоило никакого труда, хотя бы потому что она пришла в переулок Утопленников, точно не зная кто её туда позвал.
Темнота молчала, рассуждая.
– И потом, она уже поплатилась, хозяин, – продолжил Маркус, настороженный, но и ободрённый таким молчанием. – Она лишилась работы.
– То, что она откопировала листочек из служебного дела, это ещё половина беды, – произнесла темнота задумчиво и стихла. Напрасно Маркус ждал продолжения, хозяин не спешил делиться с ним важным. – Что ж, с кем она общается ещё? Какие у неё связи?
– Только с подругой Бланкой, та работает в библиотеке, – поспешно отозвался Маркус. – Более ни с кем. За пределы Круга не выходила, ничего крупнее своего плаща не покупала, ни с кем не водилась…
– Достаточно.
Маркус притих. Достаточно так достаточно, что он, спорить будет? Да никогда!
– Что Ливия? – спросила темнота, поразмыслив.
– Ливия просит Вильгельма одуматься.
Тьма знает всё. Тьма всегда всё знала. Она – многоликая, имеющая во главе своей повелителя, обзавелась ещё и приближёнными к нему. Маркус был призван на службу в эту темноту, к этому голосу и ни разу не посмел спросить почему был выбран и кем? Он повиновался, потому что знал правила посмертия, которые не терпели упорной глупости. Он следовал за этим голосом. Напрасно Вильгельм опасался, что кто-то может прознать про его замыслы – ещё до того, как он предпринял жалкие попытки по розыску своих потомков, все его планы были уже известны тьме.
Маркус же их подтверждал. А какой смысл был оспаривать очевидное?
То, что не следовало же никакого наказания Вильгельму, не следовало понимать так, что тьме не ведомы его замыслы или так, что он умнее всех. Просто ему давали время одуматься, его держали на крючке, чтобы схватить в нужный момент.
Вильгельм не стал зрячим с годами и веками. С тех пор как он был гордецом и нажил себе врага, ничего не поменялось – он не научился ни тактике, ни стратегии, ни простому пониманию, что он не один и тьма всеведуща.
Маркус никогда не задавал Ливии вопросов – служит ли она какому-нибудь голосу? Зачем? Умные души, достигшие верхов, оказавшиеся почти что в центре посмертия, не будут задавать такие вопросы.
– Девчонка безопасна на твой взгляд? – спросил голос с тихим смешком. Маркус знал, что его собственное мнение ничего не решает и потому ответил:
– Она ничтожна, но если вы сочтёте её угрозой или ненадлежащей…
– Это успеется, пусть только придёт срок. Что ж, иди.
Маркус, не получивший в этот раз дополнительных инструкций и повелений, покинул темноту и снова оказался в своём обиталище. Когда-то эти переходы пугали его, но с долгими годами посмертия он привык и даже успокоился. Теперь ему уже странно казалось просто ходить из одной точки к другой, когда можно было нырнуть в зовущую темноту и переговорить. Жаль, что это доступно только тем, кто наделён особыми правами. Впрочем, Маркус мало с кем общается за пределами этих привилегированных.
Маркус не знал, что говорит и служит с врагом Вильгельма. Не знал он и причины их вражды, и того, что вражда эта превратилась в методичное уничтожение всего, что могло вернуть Вильгельма в мир живых и могло ждать его там. Всё это – в самом неприглядном виде ему ещё предстояло узнать очень скоро.
А ещё привыкнуть всё-таки ходить для разговора из одной точки в другую.
(*Предыдущие рассказы мирка «Без снов» – «День, когда всё было хорошо» (№1), «Падение» (№2), «Сто монет» (№3), «Новые друзья» (№4), «Необратимое» №5)
