ни излишняя худоба - эту сорокалетнюю с небольшим женщину можно было бы назвать идеальной красавицей. Ее лицо, черты которого не совсем правильны, именно своей неправильностью и блеском очень темных глаз притягивали к себе и не отпускали до тех пор, пока на тонких губах ее не появлялась торжествующая улыбка. Думается, что Валера был не последним мужчиной, который подпал под ее чары. Он даже не заметил, когда ушел Апанас Тарасович, забыл, что стоит почти голый и сколько длится эта, все более и более неловкая пауза. Ничего похожего Валера не испытывал. Чтобы вот так, только от одного взгляда женщины, стоящей перед ним в старенькой кацавейка отороченной, битым молью мехом, в длинная юбке грубого сукна… чтобы вот так… Еле стряхнул с себя это наваждение, иначе этот ступор даже назвать язык не поворачивается.
- Валер… Валерий Иванович Смирницкий. Просто – капитан. В РККА приставку «штабс» отменили – только что каблуками не прищелкнул, вовремя сообразив, что голыми пятками это было бы очень комично.
- Смирницкий? У вас верно польские корни?
- Может быть. А у вас хорошее произношение
- Валерий Иванович, что же мы… я ведь шла вас к завтраку позвать. И потом… довольно прохладно, а вы, кажется, не совсем одеты.
- Прошу прощения, но…
- Не надо извиняться. Все, что с вами случилось, произошло у меня на глазах…
Ну, вот! Только этого не хватало. Как мальчишка «заполыхал» весь, вспомнив о своем…
- И не позор это. Я во время войны много чего видела, так что не смущайтесь. Радуйтесь, что живы, что утро солнечное. Что у Алексея, все страшное, будем надеяться позади. Есть надежда, что и ходить будет, хотя шансов очень мало, осложнения боюсь.
- А если?..
- Тогда придется на крайние меры идти. Все равно вам пусть говорит спасибо – еще бы несколько часов и уже никто бы не помог.
- Чем ему сейчас можно помочь?
- Нужна кровь, но в этих условиях… идите, оденьтесь. От вашего вида, мне кажется холоднее. Извините, лучшего помещения для вас пока не нашлось. Но будет непременно.
- Какая кровь нужна?
- Я не знаю, группу крови у Алексея.
- В его солдатской книжке должна быть запись. И это не важно, у меня первая. Всем годится. И я готов…
- После завтрака обсудим. Приходите в столовую. Жду.
Повернулась и, шурша юбкой, пошла к главному крыльцу. Уже с крыльца флигеля Валера окликнул ее
- Извините… все же, как мне вас называть позволительно?
- У меня имен много. Вам… позволительно… - обернулась, попыталась улыбнуться, но вдруг вздрогнула и отвернулась, и чуть ли не шепотом произнесла
- Позволительно называть Кристиной.
Странно… очень это показалось Валерке странным, но он так ясно услышал ее имя. Будто даже в его голове оно прозвучало… Кристина. Валерка даже губу прикусил, подумав, «прям ведьмака какая… не иначе. Вот ведь тоже… история…». Почему «ведьмака» и какая «история» Валерка никогда так и не смог объяснить ни себе, ни еще кому, ни в этот момент, ни потом. Только еще с минуту стоял и смотрел на закрывшуюся за Кристиной дверь, словно ожидая какого-то продолжения «колдовского волшебства».
***
Дверь в комнате со скрипучей дверью оставил открытой – все же чуть светлее. Пока одевался, решил, что после завтрака надо будет у этого «блиндажа» окно открыть. Не из семейства же он кротовых или, скажем… ну, совиных. Без света очень неуютно. А уюта вдруг захотелось до зубовного скрежета. Может от чистой гимнастерки, пахнущей какой-то травой, а может… в полумраке комнаты неотвязно стоящих перед ним глаз Кристины. Про себя даже ухмыльнулся, подумав, «ай-яй-яй… надо же - как голодный пес стойку сделал при виде первой же»…
И вдруг неожиданно почувствовал, что за ним в темноте кто-то наблюдает. Даже захотелось крикнуть «Кто здесь!» Не с испуга, конечно, а так… если не ошибается, то криком своим может только спугнуть… а там… там, как выйдет. Ну, а если это только показалось? А он орет? Это как?
Но тут по коридору проскрипел всеми половицами и появился в проеме двери запыхавшийся Кастусь.
- Дядя Валера, вы еще здесь?
- А где я быть должен? Откуда прилетел сокол ясный и чего тебе надобно? Предупреждаю, если еще раз заведешь эти часики, помолиться не дам – разом к стенке… известку колупать. Понял?
- Уразумил. Я тольки хотел… Вам отец казав, шоб вы через поле не ходыли?
- Что заминировано? Говорил. И что, Кастусь, много на нем мин?
- Дядя Валера, не ведаю, много это али мало, тольки на двадцати грузовиках в скрынях мины сюда привозили. Да у каждом грузовику скрынь по сто…
- Так-таки и по сто?
- Ну, може и не по сто… но…
- И все же?
- Так посчитать можна. Усе скрыни у хлеве... тольки не ведаю, скольки на дрова пустили.
- Это кто же постарался так набезобразить?
- Та нимец… как его…
- Ты ж говорил, что не было немцев у вас.
- Да то ж господар бывший. Ен приихав... Крыся жонка его. Кажуць еще прывез дурничку... то сам я не бачыв у близи.
- Час от часу… выходит… ладно, разберемся. Ну, дальше.
- Вось ен заминиров поле. Салдаты тыдзень па полю лазили.
- Сколько?
- Э… ну, как это… неделю.
- На хрена спрашивается? Или партизаны достали?
- Никто его не доставал. Хворы ен быв. З галавой у яго што-то… трясся.
- И где ж он теперь? Успел удрать?
- Няма. Минулай зимой павесився.
- Да-а, с вами не заскучаешь. Думал в Сочи приехал…
