химического карандаша послюнил и начал чертить.
- Вот примерно таким макаром, видите. Это мы в Сталинграде фрицам по ночам подарки оставляли. Сюда тянем, крепим. Танк идет, рвет проволоку, мина взлетает… но в метрах пяти впереди. Факт. Ну, и как? Годится?
Даже всегда молчаливый Мишка якут закрутил головой
- Э-эээ… ти, Алешка, охотник до война не был? Совсем как в тайга на зверя… только с гранатой.
- Мишка, так со зверем же дело имеем. Как же с фашистом-то по-другому? Никак! Факт.
- Все это хорошо, Лексей, «божий человек», да только не выйдет ничего из этого. Осечка или еще там что. Растяжки пехотные и мне приходилось… - старшина задумчиво пощипал щетину на подбородке, а потом прояснел лицом и даже крякнул, - но мы твою идею по-другому будем претворять в жизнь… Слухайте все сюда.
***
День к вечеру наклоняется. Вот и солнце, немного поколебавшись, словно вздохнуло грустно и отправилось на покой. И ясный теплый вечер тишиной поманил куда-то в прошлую мирную жизнь…
- Что боец, о чем задумался или молитву какую читаешь? - Алешка не заметил, как к нему подошел младший лейтенант – давайте знакомиться. Петя… кхм… Петр Ильич, младший лейтенант… вот уже третий месяц.
Алексей, до этого момента изучавший из пулеметного «гнезда» поле перед собой, проверяя свои соображения и ощущения, теперь спиной оперся о противоположный край окопа и неторопливо стал сворачивать цигарку.
- Ладно, будем знакомы. Алексей. Я так понимаю, что вы, младший лейтенант…
- Ты, вот что… Алексей. Ты с левой стороны от меня встань. Я на правое ухо ничего не слышу.
- Это как же вас?..
- Самое смешное, что не в боевых условиях. Сначала эшелон мой бомбили. Разок крепко вдарило рядом. Потом, машина-попутка с боеприпасами, на мину налетела. Опять повезло, метров десять по воздуху порхал…
- Повезло. А контузия пройдет… но не скоро. Сколько же вам лет, Петр Ильич? Верно, едва девятнадцать и только что вынули вас из учебки. И, значит, также верно, как я это дело понимаю, что завтра у вас Петр Ильич первый бой?
- Угадали, девятнадцать. Завтра первый…
- Это ничего. Не бойся страха своего. Все когда-то бывает впервые, и все проходит. – Алексей наконец прикурил и по привычке спрятал дымящуюся цигарку в кулак. - А насчет молитвы, ты это Петя напрасно иронизируешь.
- Да я ничего такого…
- Да и командиру Красной Армии негоже оправдываться перед подчиненными. Как же потом сможешь ими командовать?
- Никак не привыкну. Всему вроде бы научили. Правда, насчет молитв никаких инструкций не было.
- А сам-то что думаешь? Молитва для чего существует? Для чего люди молятся?
- Ну, как… просят своего Бога, чтобы жизнь им сохранил, от раны уберег. Я так думаю.
- Ну, в общем верно. Но я так тебе скажу, почти по-ученому. Я скажу только не про ту веру, что в церкви учат, где попы правят бал, хотя ничего против них не имею. Я про другую веру. Веру, которая древлее христианства да, наверное, и всех прочих религий будет. Веру наших с тобой древних предков, которые в свою очередь верили в своих Богов…
- Любопытно. В школе про это ничего не говорили. Хотя нет, когда на Руси христианство принимали, так жгли идолов деревянных – язычниками вроде бы славяне были.
- Верно, хотя и не совсем так… Ну, да ладно, пока и так сойдет. Эти самые, как ты говоришь, «язычники», знали, что такое молитва. Наши Предки славили Богов, но ничего у них не просили. Занимались СЛАВО-словием, поэтому мы суть СЛАВяне. Славословие - это создание особых вибраций, колебаний. Молитва - это инструмент. Молитва - это обращение к конкретному Богу, который управляет конкретными стихиями, и от него исходит защита, помощь, поддержка. Когда мы молитвой настроились на эту связь, мы присваиваем себе эту Силу для нашей эволюции. Когда человек верит, когда у него есть внутренняя убежденность, что объект, к которому он обращается, окажет ему помощь, - помощь и поддержка приходят. Молимся - значит, настраиваемся на вибрацию Бога, пользуемся его Силой. Поэтому, молитву нужно славословить, сказывать или читать. И выходит, что…
- Алексей… - и вдруг для самого для себя незаметно лейтенант перешел «на вы», - вы что, профессор?
- Эх, Петя, куда замахнулся! Всего лишь студент-недоучка.
- Таких как вы беречь следует. А вас…
- Всех… каждого человека беречь надо. Только вот война не разбирает, где профессор, а где вчерашний школьник. Факт.
- Напишите мне какую-нибудь молитву. Я вызубрю…
- Да можно и своими словами. И даже не вслух, а про себя. Главное запомнить заповеди Славян. Их не так много:
Свято чтить Богов и Предков своих и жить по Совести и в ладу с Природой. Что это означает? Свято чтить – «свет» - Свет, Почитать - чи - энергия жизни, тать - присваивать - присваивать светлую силу Богов себе, объединяться с ними и становиться единым с ними, не пресмыкаться перед ними, не раболепствовать, а просто признавать, что мы с ними одно и тоже.
Славить - славливать их силу и использовать её для своей эволюции.
Жить по совести - Со-вместная Весть: не делай другому того, что себе не желаешь.
Жить в ладу с природой - лад - это взаимоотношения с природными вибрациями
Этого вполне достаточно.
- Надо бы попробовать… вдруг…
- Верь Петя, тогда и не будет «вдруг», а просто будет, как ты того пожелаешь. Факт.
***
- Вот ты мне скажи, замполит, какого лешего мы торчали здесь три месяца?
На НП дивизии теперь пока находятся только замполит полка, своей лысиной на могучей шее похожий на Котовского, подполковник Никита Иванович Комлев, и «дядя Степа» майор Карасев. Да в углу, по-детски пуская слюни, спит радист в наушниках. Подполковник через перископ пытается что-то увидеть на «нейтралке». Но смотреть пока не на что, едва светает. Только потянуло утренней сырой свежестью и начали терять свою таинственность ближние кусты и более дальние деревца возле наших передовых окопов.
- Майор… Федя… - не отрываясь от перископа негромко отвечает замполит, - ты бы хоть по сторонам иногда поглядывал, когда такие вопросы задаешь. Не посмотрят, что… в общем, твой вопрос к главкому, я тебе ничего толком не смогу ответить.
- Нет, это ты мне все же ответь, Никита, мы ведь могли Варшаву еще шестого августа взять, и вдруг стали. Да и теперь намного южнее двинем, вокруг Варшавы. Это как?
- Федор, я тебя в последний раз… вот же… банный лист. Ты сам пораскинь мозгой. В Варшаве восстание тогда началось.
- А я про что! Могли бы помочь.
- Кому? Кому помогать ты, Федор, собирался? Миколайчику? Этому прихвостню английскому? Ну, помогли бы, и получили бы буржуазное правительство себе на голову. Мы же польский народ не только от фашизма спасаем, но и социализм им несем. Чуешь, дурья башка? Не о том думаешь, Федя, не о том. Тебе сейчас нужно думать, как танки не угробить. У нас тут можно сказать острие удара. Как твой взвод саперов? Думаешь, справились?
- Эх, замполит, и это ты называешь взводом? Взвод! Семь человек с командиром ты называешь взводом! Да тут и сорока саперов мало… Все, Никита, через одно место у нас, все на авось…
- Ты мне Лазаря тут не пой. Может, на самом деле обойдется, а в противном случае хреново нам всем придется. - На часы мельком глянул, - все, не рассуждать, комдив сейчас нагрянет, через минуту артподготовка.
- А в этом ты, Никита, ошибаешься, комдив подойдет только к ее финалу
- Ну, и напрасно. Это ж такая симфония, в душу мать. Слаще звуков не знаю. Эх, нам бы такую музыку в начале войны иметь… Ну, все. Увертюра началась.
- Надо же, какой музыкант в тебе замполит гибнет…
Где-то над головами попробовали на высоких нотах стройный аккорд кларнеты, а через секунду поднялась в воздух земля где-то в районе третьей линии окопов фрицев. Еще через пару секунд раздался грохот сотен литавр - взрывов от залпа «катюш».
- Капут фашистам! Поддай еще! А теперь давай по басам… фаготами по переднему краю!
- Ты, Никита не туда смотри. Там сейчас полная каша будет. Ты смотри, что у нас на передовой творится.
Оба припали – один к перископу, другой, к биноклю. Но и без приборов отсюда с НП дивизии отчетливо видно, как сразу после первых взрывов на вражеской стороне, выскочили из наших окопов несколько маленьких
