солдатиков и побежали вперед.
- Мать вашу двадцать! Что за самодеятельность? Какая атака? Кто приказал?
- Да, ты смотри-смотри!
Через несколько десятков метров, словно по команде нырнули и спрятались в воронках солдатики. И тотчас же, прямо перед ними пролегли ряды взрывов, слившихся своим звучанием с общей какофоний канонады. Почти без паузы, снова появились солдатики и снова, пробежав мимо теперь совсем свежих воронок, спрятались в укрытия.
- Видал, что вытворяют? Додумались подрывать немецкие мины, взрывами дорогу танкам показывают.
- Вижу, вижу. Сами придумали? Молодцы. Напомни, представлять будем… А вот и «коробочки» пошли. Только не рано ли, под свой огонь угодить могут. Радист, не спать, не спать! Связь с артиллерией.
- Да, я не сплю, товарищ майор. Какой уж тут сон… есть связь.
- Десятый, десятый я шестой. «Коробки» видишь? А моих саперов? Где-где, впереди! Аккуратнее, Афанасьев, аккуратнее. Все, переноси огонь глубже…
На НП, наконец, появился командир дивизии, на какую-то минуту отвлекший на себя внимание офицеров.
И в эту же самую минуту на ничейной польской земле, уже совсем близко от немецких окопов, очередной раз поднялся из воронки солдатик. Но вместо того, чтобы бежать вперед, вдруг споткнулся обо что-то невидимое, неловко и как-то боком словно по инерции сделал еще пару шагов и стал медленно-медленно падать, оглядываясь кругом, словно стараясь запомнить перед дальней дорогой, осеннюю панораму, искореженной металлом земли…
