Хроники казачьего рода
[center]Вырастала травушка-муравушка.
Ой, лели, ой, лели, лели, ой, лели.
Ой, ты, Ваня, бел, кудряв,
Куда кони оседлал?
Во Слепцовску станицу
Под красную девицу!
Девицу Раюшку, Раюшку-голубушку.
Из песни сунженских казаков
1 Бабушка Рая, старенькая, худенькая, почти слепая, сидела на тёплой печной грубке и под песню одинокого сверчка листала передо мной страницы своей длинной, полной горя и потерь жизни.
– Бабушка, почему вы раньше не рассказывали нам об этом?– Боялась. Дед ваш Иван воевал на стороне белых. А теперь умру скоро. Вот и разговорилась. Надо, чтоб вы знали свои корни. Нонче-то мне видение было.
– Какое? Расскажите!
– Ладно уж, слушайте!
Бабушка торжественно, высоким голосом, которым пела только божественные песни, начала рассказ:
– Вижу я будто летний луг с цветами, с бабочками, с птичками. А в его конце трон солнечный. На троне вроде царь сидит, а может, и не царь. Я думаю, сам Господь. И по лужку идёт к нему маленькая девочка в синем сарафанчике. А я чувствую, как меня манит тепло, покой, благодать и словно я та девочка. И тут слышу шёпот: «Раечкина душа... Раечкина душа...» И поднял Господь одной рукой девочку, а в другой у него корзина плетёная, и копошатся в ней какие-то зверушки. Это уже потом я поняла, что анчутки, бесенята. Так вот, улыбнулся Господь ласково, слегка шлёпнул девочку по попке и на лужок опустил. «Иди, – говорит, – попрощайся». Вот такое видение.– Это сон, бабушка, вы ещё не скоро умрёте. Помните, говорили, что в нашем роду до ста лет живут?
– Живут, – согласилась бабушка.
– А почему вы ещё раз замуж не вышли? Пятьдесят лет одна.
– Да не одна я. Вас вот вынянчила. Вашему отцу помогала... А муж? Муж должен быть единственный. Скоро встречусь с ним.
И бабушка легко вздохнула и задремала.
Бабушка Белогурова Раиса Константиновна с автором "Хроники семьи"
2
Несколько молодых казаков в лихо заломленных на затылок папахах ехали вдоль крутого берега реки. Они, играя, на скаку рубили лозу багряного орешника и весело перешучивались. Возбуждённое состояние не покидало их всю дорогу от самого Владикавказа, близ которого проходили лагеря – первые в их жизни. Теперь они стали настоящими казаками, и гордость наполняла их юные сердца.
За излукою реки показалась родная станица. Ребята пытались ещё издали разглядеть происшедшие в ней перемены.
– Смотрите-ка, Левонтий стены подвёл под крышу, а уезжали – только саман месил, – заметил один.
– Точно, – отозвался другой, и заговорили разом все, отмечая, что изменилось в станице за лето.
– А вон у моста девка бельё полощет. Чья бы это?..
 |
Дед - Лизунов Иван Савельевич
У каждого мелькнула мысль, что первой из станичников увидит их она. И, приосанившись, казаченьки легко вскочили на высокий мост. Девка от неожиданности покачнулась и вместе с простынёй упала в реку.
Последним скакал Иван Лизунов, красивый казачок с чёрными, узкими, как лезвие шашки, глазами. Он заметил конфузию и хотел было прямо с седла подать девице руку. Но быстрое течение уже отнесло её от берега. Иван соскочил с коня и бросился в студёную осеннюю воду.
Вытащив из реки девицу, он увидел, что мокрое платье облегает стройный стан, а васильковые глаза смотрят глубоко и прямо. «Откуда такая красота?» – удивился про себя Иван, а вслух спросил:
– Чья ж ты будешь?
– Белогуровых.
– Это дяди Кости, что из турецкого плена возвернулся, что ли?
Девушка утвердительно кивнула.
Взвившись на коня, Иван правой рукой подхватил спасённую красавицу и посадил перед собой.
– А зовут тебя как? – шепнул он.
– Раиса, – стуча зубами от холода, ответила казачка.
Перед калиткой, осторожно опустив продрогшую девушку на землю, Иван спешился и, немного замявшись, пробормотал:
– Ты это, значит, жди. Сватать придём.
Родители встретили молодого казака обыденно.
– Вот хорошо, – сказал отец, – пустошку поможешь расчистить, а то ребята умаялись совсем.
Мать, как водится, пустила слезу и кинулась к печке ворочать чугунки. Зато братья-подростки окружили новоиспечённого казака, засыпая вопросами о службе. Но Иван больше молчал, а если отвечал, то как-то безразлично. Из головы не шла Раиса.
Строгие нравы сунженских казаков не позволяли вызвать понравившуюся девушку на улицу для разговора. Надо было ждать праздничных вечеринок или большой ярмарки, когда можно перемолвиться словечком с избранницей. Или уж сватать, коли девка запала в душу.
Где-то через неделю после возвращения из лагерей, когда, отужинав, все по обыкновению обсуждали прошедший день и строили планы на завтрашний, Иван заговорил:
– Так как я теперь казак, мне можно жениться.
– Это конечно, – протянул дед Михайло, – женилка выросла.
– Нет, я сурьёзно.
– И что, есть уже на примете? – поинтересовался отец.
– Есть, – твёрдо ответил Иван.
– Чья ж будет? – подсела к сыну Мария.
– Белогуровых. Раиса.
– Ты с ума сошёл! Это беднеющие казаки. Им и тело-то прикрыть нечем, а дочек четыре. Праздничное платье, говорят, одно на всех. Поэтому и в церковь ходят по очереди. А матерь и вовсе в обносках, – заголосила Мария.
– Другую не хочу Ну и что? Справим платье-то, – огрызнулся Иван.
– Погоди, унучек. Ещё какую-нить присмотришь. Девок много, – вмешалась баба Оля.
- Нет! Сватайте Раису.
Ежевечерние сборы семьи за ужином превратились в постоянные перебранки. Мать и бабка приводили всё новые доводы против Белогуровых. Язвительный дед Михаил с некоторых пор стал устраняться от власти над семьёй и больше помалкивал. Отец жевал ус и хмыкал. Иван настаивал на своём.
Наконец, матери всё это надоело и она воскликнула:
– Хватит разговоров! Решай, отец! Скажи своё слово.
– Будем сватать, – спокойно проговорил Савелий. – Если по душе девка Ивану, пущай женится. С нелюбой житьё – каторга. А в станице говорят, что Раиска – девка дюже работящая. Тебе как раз такая сноха и нужна. С нашей-то оравой не управляешься ить, да и тяжёлая ты опеть.
Мать зарыдала в голос, причитая да приговаривая. Это она умела делать очень красиво. Была первой плакальщицей на свадьбах и похоронах. Специально её звали.
Она ещё всхлипывала, а уже семья обговаривала будущее сватовство.
Пятнадцатилетней Любушке поручили предупредить Раису, чтоб ждали сватов. К Белогуровым решили идти отец с матерью, дед Михайло, да позвать кума Егора с женой Катериной – весёлых говорунов. Потом думали, откуда взять деньги на свадьбу. Но Иван не воспринимал дальнейших рассуждений: все мысли его были о Раисе.
Девушке тоже понравился молодой казак. Однако Рая не осмелилась рассказать родным об обещании Ивана: не верила, что может такое с ней статься, и молча переживала приключение.
Приход Любы Лизуновой застал семейство Белогуровых врасплох. Долгое вынужденное отсутствие Константина Львовича подкосило некогда крепкое хозяйство, а рождение девочек, почти погодков, отбило у него желание хозяйствовать – на дочерей не давали земельного надела. Старшие сыновья Александр и Лев были на царской службе. Они помогали родителям, как могли, деньгами, но крестьянствовал отец один.
Прадед - Константин Львович Белогуров
[justify] Раю никто ни о чём не спрашивал. Разговор сразу упёрся в деньги и в
