Батька
Потап остался без крыла. Жёнка его, Аграфена, умерла на пасху, сгорела, как говорили в деревне, от чахотки. Потап похоронил жену, да недолго горевал, некогда было, на его плечи легла забота о детях.
И хотя мужик он был справный, не пьющий, работящий, только трое детей - это не просто. В деревне работы много, с раннего утра и до ночи не присядешь. А тут весна, огород запахать, картошку посадить, куда ни шло. А вот полная стайка живности - корова, телок, два порося, куры.
Старшая дочка Ольга помогала, как могла - доила корову, стирала, присматривала за младшими. Все вместе ухаживали за грядками овощей.
Осенью сосватали родственники Потапу молодуху с соседней деревни. Татьяна, как злословили, засиделась в девках, уже 20лет, по деревенским меркам – на грани. А то чего бы согласилась такую обузу на себя взвалить?
Потап привел в дом мачеху с опаской - как дети примут? Как она к ним отнесётся? Вот так сразу вместе с мужем трое деток. А и без жены тяжело.
Татьяна оказалась весёлой, работящей, привезла с собой приданое - машинку «Зингер» - состояние по тем временам.
-Оля, давай примерим!- она звала старшую, надевала обнову и радовалась вместе с девчушкой.
Коля с Дёмкой тоже принарядились - бегали в новых косоворотках по деревне.
Потап, видя, что нашла жена ключик к большой семье, успокоился. Всегда в печи стоят горшки со щами, сковорода с гульбишниками.* На подоконниках окон – цветущая герань. Дом приобрел хозяйку.
И Потап привык, а потом и полюбил незаметно свою Таню. Одинокое сердце отогрелось, растаяло от женской ласки и вновь загорелось огнем.
Беда
Через год родился Павел. Красивого черноглазого мальчугана называли Павлик, Пашка - по-разному.
Потап души не чаял в сыне. К семи годам Павлик умел забить гвоздь, полить грядку в огороде, помогал отцу вместе с братьями заготовить дрова на зиму.
Отец не умел баловать детей, воспитывал в строгости.
В очередную субботу топили баню по "черному".
-Сынок, набери смороды листов, можно с веточками, для запаха в котёл положим,- Татьяна вышла из предбанника. Большой живот не давал сильно согнуться. Она оперлась рукой о косяк:
-Павлик, только быстрее, гляди, тучи черные, сейчас дождь хлынет!
-Мама, я сейчас! - Павлик оглянулся на мать, помахивая сорванными ветками.
Картина того, что случилось дальше, осталась в памяти мальчугана на всю оставшуюся жизнь.
Темные тучи неожиданно громко треснули, и с неба золотая змейка зигзагом ударила по двери бани, осветив на секунды ярким светом двор. Татьяна рухнула наземь.
-Мамка! Мама!- от ужаса Павлик безголосо закричал….
….Похоронили Татьяну рядом с Аграфеной. За столом поминали мать и невинное дитя. Деревенские мужики, опрокинув стакан самогона, молча уходили из-за стола. Женщины, пригубив ради порядка горькую, тихо переговаривались, вытирая уголком платка слезы.
-Николай в Армию только ушел, Олечка замужем как полгода,- они поглядывали на сидевшую с краю стола Олю, - на Потапе мальцы остаются.
… Потап сидел на кладбище у могилок. Опять весна, опять беда…Он обхватил мозолистыми руками поседевшую голову и, наконец, горько заплакал наедине с собой.
-Надо жить… Павлика поднимать. Да и Демида до ума довести. Дёмка рос парнем неплохим, но учиться не хотел, больше любил руками работать, надо с осени в училище отдать на слесаря,- Потап поднялся и побрел по полевой тропинке к деревне.
… Уже 22июня в деревню привезли повестки. Назавтра надо быть в военкомате.
Потап посадил детей напротив себя.
-Дёмка, Демид, думаю, что уйду завтра и сразу на фронт. Когда вернусь, не знаю. Сынок, ты остаёшься за старшего, - отец прижал к себе ребят.
-Говорю тебе как взрослому, да ты и правда, вырос уже, скоро школу закончишь, в училище не знаю… как теперь. Но я тебя прошу - никогда не бросай Павлика, никогда!
Потап взял Демида за плечи и прямо посмотрел ему в глаза: обещаешь? Дёмка, сдерживая слезы, твердо ответил:
-Обещаю.
-Тетя Фёкла, если что, поможет по-женски, советом или делом. Вы, главное, картошку уберите до осени, поросенка Оля попросит кого-нибудь зарезать, может деда Афанаса. Сало посолит, в общем, зиму не пропадете. Сам женишься, а Павлика не бросай!
А там, глядишь, и я вернусь с войны…
Детство
В соседних деревнях, которые были ближе к шоссе, уже вовсю хозяйничали немцы. Павлик слышал разговоры взрослых, что скоро и к ним нагрянут.
Дёмка все время где-то пропадал, а как-то над вечером к ним пришла Оля, держа на руках малютку, завернутую в одеяльце.
-Дмитрий, ну куда я Павлика возьму?- она покачала маленькую,- видишь, какое дело… Ты бери его с собой, вас обоих примут, тем более с коровой.
Ольга всхлипнула, как маленькая:
-Забирайте кормилицу, немцы в любое время придут, так и так зарежут, в Станах, говорят, всех порезали, и коров и поросят, и на кухню немецкую забрали.
-А куда мы?- Павлик непонимающе посмотрел на старших.
-В лес…
Ранним утром, еще в полной темноте, по росе, Дёмка, ведя привязанную за рога корову, шел вместе с Павликом за дедом Афанасом по тропинке. Сначала все трое прошли через огород, потом тропа побежала по полю и наконец, густые лесные заросли скрыли путников.
Над вечером все вместе с коровой дошли до цели. Павлик впервые услышал незнакомое слово - партизаны. Присел отдохнуть на поваленное дерево, обнял его за ветку, так и заснул.
А в это время в шалаше шел разговор:
-Афанас, за корову спасибо, люди приходят, кормить надо, а в остальном…
Впереди зима, надо рыть блиндажи, утепляться, дети замерзнут. Там деревня, домА, какая никакая еда, - крепкий мужчина командирским голосом властно закончил,- все, отправляй обратно малого, старший остается, связным будет.
К утру Демид довел брата до деревни.
-Тихо, вроде еще нет немцев. Он оглянулся:
-Павлик, гляди сюда, я буду приходить иногда, поздно вечером проверяй, в кустах меня найдешь возле бани, только смотри, что б никто тебя не видел.
Еще-один будешь жить, картошка есть в подполе, там же сало спрятано, отрезай понемногу, что б надолго хватило.
Я к тете Фёкле зайду, ложись спать. Если кто про меня спросит, говори, не знаю, вроде ушел к родне в Киселевичи.
Через два дня заглянула тетка Фекла.
-Павлик, ты ко мне жить переходи, печку топить у меня легче будет, дом маленький, дров меньше надо. Да и все-таки не одна буду, вдвоем. С Олей я поговорила, она согласна. Тетя Фекла глубоко вздохнула и поднялась.
-Спаси нас Господи и сохрани!- перекрестившись на угол с иконой Божьей Матери, она вышла.
…
Наступила зима. В деревню зашли немцы. Большие дома заняли. В дом Потапа встали на постой несколько офицеров. Низенький домик Феклы обошли стороной, бог миловал.
Павлик спал у тетки на печи. Печь она топила каждый день и всегда почему-то на ночь. К утру вытаскивала испеченный хлеб и прятала на огороде в снегу, завернув его в тряпки.
Павлик огородами, перед тем как лечь, ходил к бане на родительскую усадьбу. Там, в кустах, присев на корточки, его ждал Демид.
-Дёмка!- Павел обнял брата.
-Тихо, тихо!-Дёмка оглянулся в темноте,- ну что?
-Вчера на моциклете немцы несколько пакетов привезли и ушли в наш дом. Я один стащил незаметно, можа сгодится, - Павлик отдал пакет брату.
-А что там?
-Форма, германская.
-А еще?
-Я табе говорил, няделю назад, покуль я на крыше сидел, тры машины з немцами проехали в лес к Богуславке, а вчора яще две видал. Обе полные немцев,- Павлик от волнения заговорил с акцентом.
-Ладно, пока никуда не выходи, я приду дня через три-четыре.
-А хлеб у тетки будешь забирать?
-Яго вже забрали, покуль мы тут с тобой…
-Бяры (бери), - малОй протянул брату краюху хлеба из-за пазухи.
Демид приобнял Пашку и скрылся в темноте.
… Весной из дома Потапа немцы уехали. Павлик ушел от Феклы. Как взрослый, прибрал во дворе, переносил весь мусор в огород и сжег на костре. В хате вымыл полы, натопил печь и заснул на лежанке. Тетку Феклу предупредил, что остается дома.
-А немчура вернется? - Фекла привыкла за зиму к послушному мальцу.
-Домой хочу.
Под утро, только начало светать, Пашка проснулся. Во двор вьехала машина, послышался громкий непонятный разговор.
-Кто в доме есть?- в дверь вошел полицай с повязкой на руке. Павел узнал его, это дядька Семен с соседней деревни. Зимой приходил к ним, все искал у Феклы запасы продуктов.
-Небось партизанам готовишь?- он злобно ударил ногой табуретку. Та отлетела к печке.
-Господь с тобой! Какие партизаны? С мальцом живем вдвоем, о чем говоришь, не пойму.
-Подлюка старая, а ночью печь топится у тебя, люди видели, почему?- он отбросил старую жакетку, под ней увидел три каравая,- ну вот!
-Так в муке жучки завелись, собрала последнюю со всех кадок, да все зараз и испекла. Кормиться чем? Больше и нет ничего. Хошь, бери себе,- Фекла обреченно опустилась на скамью…
Да, это он, дядька Семен.
Полицай прошел в дом, глянул на Павлика:
- Кухня здесь будет, помогать будешь. Что скажут, делай как миленький, не спорь. Спать так и будешь здесь, на печи. На кроватях господа офицеры.
Так Пашке неожиданно повезло с едой. Немецкая полевая кухня «работала» исправно. Кормила немцев, занявших деревенские дома и тех, что расположились в соседних двух деревеньках.
Перед тем, как помыть котлы из-под супа, Пашка соскребал со дна остатки и ел их с аппетитом. По полям весной вылез дикий щавель, они с мальчишками лакомились, бегая по деревне и собирая вкусные кисленькие листочки. Ели до одури, так что животы сводило. После пошла лебеда, крапива, Павлик набирал полную котомку и приносил Фекле и сестре Ольге. Спал в баньке в конце огорода.
-Напугал!- вспоминал он полицая, да мне здесь и лучше, чем с немцами ночевать.
…Как-то поздним вечером, как обычно, пошел в темноте за баню.
-Дёмка! Ты долго не приходил!
-Тихо, слухай сюда,- старший протянул небольшой пакет Павлику.
-Офицеры первые кормятся?
-Да, потом простые.
-Незаметно в котел с супом высыпь из пакета все, это крысиный яд. Постарайся сделать это обязательно и потом сразу через поле к лесу, я там тебя ждать буду, уйдем к нашим.
-ДОбра!
…Повар в полевой кухне был белобрысый толстый дядька, он часто давал поручения мальчугану дров наносить, котлы отскребать, картошки начистить.
В обед Пашка никак не мог улучить нужный момент. Сейчас повар начнет суп разливать по бидонам, вот уже крышку снял. Мальчуган подошел поближе, изображая, что он нюхает пар, повар взял большую поварешку.
Павел задел ведро с водой, стоящее рядом с кухней, и оно с грохотом упало на землю. Повар автоматически нагнулся за ним. Этого времени мальчику хватило, чтобы высыпать содержимое пакета в котел.
-Эй, Пауль, ком цу мир!- повар показал на ведро с помоями, махнул рукой на огород,- вон!
Размешав поварешкой еще раз содержимое котла, повар начал наполнять бидоны супом.
…Осенью 44года погнали немцев. Братья вернулись домой. Родительский дом был сожжен. Оба сидели на пепелище.
-Ничего,- старший похлопал Пашку по плечу,- банька в конце огорода уцелела. Подлажу что надо, проживешь.
-А ты?
-А я с нашими пойду дальше, немчуру гнать. Мне уже восемнадцать. Ты батьку да меня жди, если что, иди к Ольге или к тетке Фекле.
-Братка, я тебя ждать буду,- Павел незаметно смахнул слезу.
…И вот 1945, весна, победа! Вдоль шоссе, по которому едут машины, выстроились женщины, старики да малолетки. Среди них Павел. Он подрос, чернявый, кудрявый, в
спасибо!