потертых штанах и босыми ногами. Радостно всматривается в солдат, едущих в полуторках. А может папка сегодня вернется? Ольгин муж вернулся, даже с руками и ногами. У тетки Фёклы дядька Тимоха вернулся, пусть на костылях, без одной ноги, но живой!
-Папка, вернись!- мысленно просил Павлик, глядя на полные машины военных.
Вернулся Демид. И началась мирная жизнь.
Молодость моя
Старший брат вернулся взрослым мужчиной. Он получил от государства бесплатно лес и сумел за лето подвести новый дом под крышу. Пашка носил мох с болота, потом помогал, учась заодно у Тимохи, делать колотую дранку, месил глину для печи. К зиме зашли в немыслимое для послевоенного времени богатство - свой дом.
Сидя на крыльце, Дёмка задумчиво смотрел на закат и в очередной раз учил Павлика жить:
-Батька сейчас был бы доволен, что дом наш есть и на том же месте. Погиб он геройски, так в похоронке написано, а Коля без вести пропал. За батьку 50 рублей назначили, пока тебе 18 не исполнится. Не раскошелишься, вон сколько тебе надо-штаны, рубаху, обутки какие, а впереди зима. Работать надо!
Демида назначили бригадиром в колхозе. Он привел в дом жену, Галю. Она недолюбливала Павла. Родив первенца, нося под грудью второго, часто выговаривала мужу:
-Сколько можно кормить здорового парня? Не напасешься на него, фуфайку ему купили, шапку вот просит, у самих считай, ничего нет. Демид неохотно отговаривался:
-Я батьке обещал, погоди, вот скоро 18, в Армию уйдет.
-А что после Армии? Опять сюда?
-А куда ж деться? Вместе строили дом. Посмотрим.
Павел слышал эти разговоры и старался изо всех сил оправдать доверие брата. С раннего утра до позднего вечера он кормил поросят, окучивал огромный огород, ходил в лес за грибами и ягодами.
Зимой ходил в школу за два километра, оставаясь дома только при больших морозах. Ни валенок, ни теплых сапог, ни у кого в деревне не было, старенькие портянки в лаптях в холода не грели.
С 1946года отменили призыв в Армию, но призывников отправляли в ФЗО ** - надо было поднимать разрушенное войной народное хозяйство.
Павла военкомат направил в ФЗО Донецка – на восстановление Донбасса.
Впервые он оторвался от родной земли, когда вместе с такими же мальчишками уехал из дома. За окном поезда мелькали леса, сгоревшие деревни, а потом он впервые увидел терриконы***- они поразили его своими размерами, нигде в деревне он не видел таких гор.
После окончания ФЗО Пашку направили в шахту. Нелегко было привыкнуть к работе под землей.Он попал на одну из многих затопленных немцами в войну шахт, сначала откачивали воду, потом работал в бригаде по укреплению подземных коридоров шахты, потом перешел в забой. Собрав тормозок****, он вместе с бригадой ежедневно спускался под землю.
После скудной жизни в деревне в послевоенное время, здесь Пашка жил в общежитии, впервые стал получать деньги за работу. Лежа на кровати после работы, он напевал песни своих родителей. Перед его глазами вставали мать и отец, так он неосознанно вспоминал детство, войну, деревню. Ребята в общежитской комнате подшучивали:
-Наш соловей сейчас песню допоет и побежит на сберкнижку деньги докладывать. Прижимистый ты, Пашка!
-Да нет, я брату коплю, в деревне то денег нету.
-Пошли на танцы лучше!
Танцплощадки были отдушиной для работающих молодых шахтеров. Живой оркестр заиграл фокстрот. Пашка искал глазами Люду, Людочку.
Он давно заметил на раздаче в столовой светловолосую невысокую девушку. Ловко расправляясь со щами, котлетами и компотом, та изредка тоже поглядывала на красивого скромного парня. Павел познакомился с Людмилой и о, чудо, она оказалась землячкой, родилась буквально в семи километрах от Пашкиной деревни. Отец её через военкомат смог уехать на Донбасс. Здесь каждому шахтеру давали хлеб, платили зарплату и выделяли место в общежитии. Несмотря на частые аварии с печальным концом, на тяжелейшие условия труда, для многих это был единственный шанс выбраться из послевоенной нужды.
Люда появилась на танцплощадке неожиданно, в ситцевом платьишке с уложенными по голове косами, она поднялась по ступенькам.
-Разрешите пригласить!- Паша подскочил к девушке,- ты чего поздно?
-Сменщица заболела, пришлось задержаться.
Фокстрот, танго, вальс - Паша научился хорошо танцевать. После последних звуков оркестра он подхватил девушку под руку и в тёплой темноте вечера проводил её к дому. Семья снимала комнату в частном секторе поселка.
-Люда, выходи за меня,- Павел не умел ухаживать, но за последние полгода всем сердцем прикипел к девушке.
-Приходи завтра после смены, я с родителями поговорю.
Они расстались.
На кровати его ждало письмо от брата. Счастьем было получить письмо от Демида. Паша скучал по дому, брату, по деревне.
-Здравствуй, Павел!- писал брат,- сообщаю тебе, что я сломал ногу и теперь хожу хромой. Ты там не задерживайся, возвращайся по возможности сразу, нечего жить в чужой стороне, жду.
Назавтра сорвалась клеть на шахте, среди других погиб отец Люды. Глядя, как убивается её мать – Антонина, как почернела сама Люда, сразу после похорон, Павел перешел к ним жить. Расписались тихо, без свадьбы. Антонина приняла зятя как родного. Да и как не принять - единственная дочь, к кому еще прислониться? Да и материально - с шахтерским заработком можно жить.
Со временем свыклись с горем, а через год родился первенец, всё внимание устремилось на него.
Как-то проходила в Донбассе олимпиада художественной самодеятельности. От шахты, где работал Павел, отправили его представлять их коллектив. Он красиво пел, на общих гулянках поражал своим голосом гостей.
В местном Доме культуры объявили результаты, неожиданно Павел занял второе место.
После награждения к нему подошли двое - победитель и его концертмейстер.
-Молодой человек, Вам надо учиться, обязательно! У Вас большое будущее! Если Вы без подготовки так владеете голосом, то… Его перебил победитель олимпиады:
-Павел, мы с тобой почти ровесники, я уезжаю в Москву, в Гнесинку, учиться дальше. Предлагаю тебе поехать со мной, вдвоем легче. Мне есть где остановиться в Москве, на первое время и тебя примут.
-Иосиф, - обратился к говорящему концертмейстер,- и мой адрес дай, талантам надо помогать!
Павел стоял в растерянности. Кроме свадьбы, ему еще не приходилось решать такие вопросы самому.
-Не знаю, надо посоветоваться.
-Решайся, вот тебе адрес в Москве, приезжай!
Павел написал Демиду, он всегда относился к брату уважительно.
И вот ответное письмо:
-Здравствуй Павел! Удивил ты меня. Думаешь, раз тебе фартануло на шахте, деньги получаешь большие, то всегда так пойдет? А про пение - что это за работа? У нас все в деревне поют. Говорю тебе - возвращайся, у тебя сейчас есть куда, у тещи твоей, ты писал, дом в Барсуках остался от деда. Заживешь.
Слово брата для Павла многое значило. Демид для него всегда был беспрекословным авторитетом.
Людочка, правда, попыталась сопротивляться:
-Пашенька, в деревне работы нет, зарплаты нет, как жить будем?
Неожиданно теща вступилась:
-И впрямь надо возвращаться - вон сколько денег уходит за комнату, а так будет свой дом.
Они вернулись на Родину.
Семейное счастье
Павел любил свою Людочку. Тихий, спокойный характер обоих не давал повода для разногласий. В семье он обрёл какое-то мудрое спокойствие. Иногда ему казалось, что Люда и двое деток были с ним всю его жизнь. Тёща жила с ними одной семьей, да и как иначе, ведь вернулись в её дом.
-Люда, а где зятёк? – теща принесла с огорода ведро картошки.
-К Демиду с утра ушел, помочь надо с уборкой, ты же знаешь.
-Знаю, конца нет этой помощи, шахтерские накопления Паша ему отдал, ох, Демид… А здесь кто убирать будет?- она махнула рукой на огород.
-Мама, успеем, еще тепло. Не может Паша родному брату отказать.
-Да не больно тот и просит, все приказывает, будто Пашка один, как раньше. А у него своя семья, ты же можешь повлиять!
-Я поговорю с Пашей,- Люде самой не нравилась постоянная работа мужа на семью старшего брата.
Вечером, после ужина, семья собралась в саду на лавке. Листва облетела с яблонь, теплый ветерок разносил по деревне дымок догорающих костров.
Павел тихонько запел одну из своих любимых песен:
« Ну, кто в нашем крае Челиту не знает:
Она так умна и прекрасна
И вспыльчива так и властна,
Что ей возражать опасно.
А-я-я-яй! Что за девчонка!
На всё тотчас же сыщет ответ,
Всегда смеётся звонко.
А-я-я-яй! Зря не ищи ты,
В деревне нашей, право же, нет
Другой такой Челиты. И утром и ночью поёт и хохочет,
Веселье горит в ней, как пламя,
И шутит она над нами,
И с нею мы шутим сами»
Павел обнял жену:
"Жемчужные горы сулят ей сеньоры,
Но денег Челите не надо,
Она весела и рада
Без денег и без наряда.
По нраву Челите лишь солнце в зените,
А всех кавалеров шикарней
Считает простого парня,
Что служит у нас в пекарне…»
-Павел,- Люда остановила мужа, - послушай. «Челите» денег не надо, а нам - надо. За песни денег не платят. Ребята подросли, школу закончат - чем помочь? Не в деревне же оставаться, надо в город перебираться. Там-учеба, работа. Мама говорит…
-Мама, мама… давай сами решим что-нибудь.
-Давай. Вон шинный завод открывают в городе, всем, у кого жилья нет, дают общежитие, а после обещают квартиры. Уже сколько мужчин с деревни устроились, а мы?
-Да я и сам думал, только… вот два вопроса: жилье у нас есть и… брату обещал крышу покрыть.
-Мама дом продаст, на эти деньги детям квартиру купим в городе, а брату…поможешь, здесь выходные будут, это не шахта.
… Даже из общежития, куда семья переселилась, Павел тайком или под разными предлогами уходил повидаться в свою родную деревню. Брат оставался для него той нитью, что связывала его детскую память о родителях, доме, войне. Воспоминания детства до сих пор щемили его сердце.
Павла поставили в очередь на квартиру, а он вновь привыкал к новой профессии сборщика шин, надеясь на благополучное будущее. Люда устроилась в буфет продавцом.
-Паша, да выключи ты радио, кстати, опять твой Иосиф поёт,- вечером за столом Люда радостно заговорила,- Петровы ордер сегодня получили, а мы за ними в очереди, значит скоро переедем в новую квартиру!
Так и случилось. Старший сын жил отдельно, уже женился, у него трое деток-погодок. Поэтому в новой квартире места было много - второй сынишка и теща заняли отдельные комнаты и Павел с Людмилой, наконец впервые оказались в большой спальне одни. Сын приезжал в гости с внучатами, в которых дед души не чаял.
По выходным из города Павел ездил к брату.
Постаревший Демид, опираясь на палочку, при очередной встрече спросил:
-Паша, а чего ты еще работаешь, у тебя же пенсия шахтерская, имеешь право.
-А кто этих пиратов кормить будет?!- Павел с любовью так называл внуков.
Братья, как много лет назад, сидели на крыльце деревенского дома.
Младший запел:
«Здесь под небом
чужим я как гость нежеланный,
Слышу крик журавлей, улетающих вдаль.
Сердцу больно в груди видеть птиц караваны,
В дорогие края провожаю их я.
Сердцу больно в груди видеть птиц караваны,
В дорогие края провожаю их я»
Демид обнял брата, тихим постаревшим голосом подхватил и над деревней слились два голоса:
«Пронесутся они мимо скорбных распятий,
Мимо старых церквей и больших городов.
А вернутся они, им раскроют объятья
Дорогие
спасибо!