Они подошли поближе. Якобы-Черепаха возвел горе очи, полные слез, но ничего не сказал.
– Мадемуазель, – молвил Грифон, – мечтает услышать твои мемуары.
– Ну что ж, – хрипло ответил Якобы-Черепаха, – присаживайтесь и молчите, пока я не закончу.
Алиса и Грифон сели. Наступила тишина.
«Как же он закончит, если не думает начинать?» – недоумевала Алиса.
– Когда-то, – Якобы-Черепаха наконец решился, – был я просто Черепахой, – и опять умолк.
Алиса чуть было не встала и не сказала: «Благодарю покорно за столь увлекательную повесть», – но воздержалась.
Повествователь все-таки справился с очередным приступом рыданий и заговорил:
– В детстве мы посещали морскую школу. Во главе школы стоял один Рак, её раководитель. Был он лобастым и потому именовался Лобстером. Но мы звали его Крабом.
– Извините, – не поняла Алиса, – почему же вы его так звали, если он не был Крабом?
– Потому что был шкрабом, – ответил рассказчик. – То есть школьным работником. Могла бы и сама догадаться.
И обе твари уставились на несчастную Алису, которая, конечно, со стыда провалилась бы сквозь землю, если бы с ней этого уже не произошло.
– Старина, не тяни волынку! – сказал Грифон приятелю. – Сколько можно.
– Школа наша, – продолжал Якобы-Черепаха, – находилась на дне моря. Ты, разумеется, сейчас скажешь: какая прелесть!
Алиса возразила:
– И вовсе я не собираюсь говорить: какая прелесть!
– Но ведь сказала же! – торжествующе констатировал Якобы-Черепаха. – Я с самого начала это предвидел.
– Только ты не предвидишь ничего! – подлил масла в огонь Грифон
– Оборзование <1> мы получили отменное, – продолжал Якобы-Черепаха, – ведь мы ходили в школу каждый день.
Алиса пожала плечами:
– Ну и что? Я тоже учусь каждый день. Этo нормально.
– Неужели? – ревниво спросил Якобы-Черепаха. – А учишься ты чему-нибудь факультативно?
– Да, – ответила Алиса. – Музыке.
– А Гитикам? – наседал Якобы-Черепаха.
– Чему? – изумилась Алиса.
– Гитикам! – восторженно ответил Якобы-Черепаха.
– И что же это такое? – спросила Алиса.
– Не знаю, – вздохнул Якобы-Черепаха. – И не умею. Их слишком много. Но наука умеет много Гитик <2>. Я же ограничился только обязательными предметами.
– Какими же? – спросила Алиса.
– Разными, – ответил рассказчик. – Сперва у нас было Считание.
– Может быть, счёт? – усомнилась Алиса.
– Отнюдь! – сказал Якобы-Черепаха. – Мы считывали буквы.
– А что вы делали с цифрами? – спросила Алиса.
– Выполняли различные действия Мат-Перематики: – слажение, вычеканиванье, умощение и – вожделение.
– Вожделение? – ахнула Алиса. – А что это?
– Не знаешь? – изумился Грифон. – Но, может, тебе известно, что такое вождение?
– Да, – сказала Алиса. – Это когда что-то водят.
– А что такое деление?
– Д-да, но…
– И если после этого тебе непонятно, что такое вожделение, ты, извиняюсь, такая тупая, что говорить не о чем.
У Алисы пропало желание выяснять, что такое «вожделение».
Якобы-Черепаха продолжал:
– Но этот раздел Мат-Перематики мы проходили частично. Поэтому учителя говорили: «Учите матчасть». А высший уровень назывался Скомпроматом.
Тогда Алиса поинтересовалась:
– А еще чему вас учили?
– Многому, – ответил Якобы-Черепаха. – Мифстории, например <3>.
– Чему, простите?
– Мифстории. То есть сказкам о прошлом. Еще у нас преподавались Лидеродурия и Скульптура Речи. Её отличительными чертами были плави́льность, тучность, развязность, празднообразие и частота <4>. А ещё мы писали Словесные Портреты. Один из наших классов назывался Натюр-Морг, там мы создавали гробюры
– Что? – ужаснулась Алиса.
– Изображения мёртвой природы, – пояснил повествователь. – бумажные цветы, например.
Алиса вздохнула с облегчением:
– Тогда это не так страшно. А то я подумала невесть что.
– Как сказать… Это очень страшно, – промычал Якобы-Черепаха. – А ты у нас, оказывается, еще и думаешь.
Алиса предпочла проигнорировать последнее замечание.
– А насколько это было страшно?
[justify][font=Times New Roman,