– Саша, Игорь, друзья, едем на рыбалку! – не уставал нам напоминать Михалыч.
– Ты что, Михалыч, речка еще ото льда не вскрылась, отец мой еще лодку на речку не отвозил, Клев будет, когда черемуха зацветет. Месяца полтора еще надо ждать хорошей рыбалки.
Мы работали все в одну смену каждый на своем котле, и было видно, как Михалыч все свое свободное время не отходит от Игоря, старательно интересовался всей его подноготной. В обед он угощал Игоря вкусностями, которые приносил из дома. Раз он принес полный термосок домашнего вина, и целый день ходил за Игорем, уговаривая его с ним выпить. Игорь отказался, несмотря на все уговоры Михалыча. К вечеру Михалыч подошел ко мне и стал жаловаться на Игоря, что тот с ним не хочет выпить вина. Он чуть не плакал.
– Михалыч, – сказал я ему, – я тоже не пью. Какие тут могут быть обиды?
Он не понимал этого. Обозвав нас баптистами, сам за смену выпил термосок, но от планов своих не отказался.
С каждым днем солнце поднималась все выше. Его тепло оживляло. Поднялись зеленые сочные травы, на всех деревьях появились шёлковые ярко-зеленые листья. Там, у реки и здесь, в лесочке появились яркие жарки и белые цветы тысячелистника, воздух благоухал ароматом мяты, пригоревшего сахара и сладостью цвета иван-чая.
Михалыч каждый день скулил, задавая один и тот же вопрос: когда поедем на рыбалку? Я чувствовал, что он что-то задумал? Конечно, он будет знакомить, сватать свою племянницу Полину. Все знают, что он так делает, да и Игорь, кажется, готов познакомиться с барышней. Почему же мне так неспокойно? Я не знал тогда, что есть внутри нас предчувствие.
– Хорошо, – сказал я моим друзьям, – завтра мы уходим на длинные выходные. Отец лодку уже отвез на берег, мотор опробовал, так что готовьтесь – поедем на рыбалку по речке вверх на Алдан. Копайте по - больше червей.
Река наша Баргузин гордо и плавно несет свои воды к батюшке Байкалу. Если подняться вверх по реке в противоположной стороне от Байкала мимо деревни Макаринино, что стоит на правом берегу реки, мимо зеленого острова Черемуховый, который река обнимает своими рукавами, то там есть тихая заводь, где мы всегда рыбачим на удочки. Мы знаем, что когда зацветает черемуха, начинается здесь на Алдане хорошая рыбалка: лов сыровой рыбы – окуня, ельца, язя, щуки. Это на расстоянии миль десяти от рыбозаводского пирса, где всегда стоит наша лодка.
Правый берег нашей реки, если по течению, – болотистый почти до деревни Макаринино: с озерцами, стаями диких уток, цапель, чаек, кайр, бегающих по песчаному берегу куликов и плистачек, с зелёными кочками, где под каждой живет ондатра. Этот берег хорош осенью на утиную охоту, а пока не сезон – здесь детсад для вывода птицы. Утки летают стаями вдоль реки, с озера на болото. Жиреет утка так, что заезжий гость цокает языком, дивится нашему богатству. Вдали за обширным болотом поднимается черный лес. Листвяжный лес растет вблизи русла реки, таежные люди об этом знают... Дальше белоснежными шапками упираются в синеву неба горы Гольцы. Левый берег реки Баргузин по течению – промышленный: Пирсы, причалы, заправка воде, паромная переправа, магазин, кафе и жилые дома – все по этому берегу до самых Лопаток, где впадает река в Байкал.
От рыбозавода идет хозяйство леспромхоза. Здесь вяжут заготовленный лес в сигары – длинные и объемные связки. По реке их отводят в открытый Байкал, где сигары, сцепленные одна за другую, теплоходом буксируют в Иркутск на железную дорогу. Маленькая река Шанталык впадает в реку Баргузин, и дальше – болотистые лесистые берега, где наши охотники по осени всегда добывать ондатру.[/justify]
Лодка у моего отца деревянная килевая, она проверена в штормах и на мертвой зыби, сделана из чистого кедра, легкая и устойчивая, груза берет много, на ней – лодочный мотор «Ветерок-12». Иногда отец ставит мотор «Москва», а сам ругает его после каждой поездки, говорит, что капризный.
[justify]На рыбалку мы выехали ранним июньским утром. Берега реки пологие и песчаные, но сразу за песчаным берегом – болото, высокая трава, кочки подступают прямо к дремучему лесу. Деревня Макаринино старше всех деревень в округе. Здесь селились первопроходцы – русские казаки, первые люди, пришедшие осваивать Байкал. Это было в первой половине 17 века, в 1641-1648 годах. До наших дней деревня растянулась одной улицей вдоль реки. Крепкие рубленые дома, большие огороды, везде раздолье и достаток. Красивым кружевом, зеленой вязью деревню обнимает лес: он шумит, когда ветер дует вдоль русла реки, поднимая волну.Наши удочки торчали на носу лодки, рюкзаки и ведра тоже были уложены там, подвесной мотор «Ветерок-12» пел свою монотонную песню устойчиво, с подвыванием. Михалыч смотрел на берег, выглядывая кого-то, и от хорошего настроения запел:
Макаринино деревня против острова стоит,
Мимо той деревни тихо Баргузин-река бежит!
– Молодец, Михалыч, – кричал я ему, – ты как дед мой: без песен – никуда!
Михалыч вдруг замолчал: он увидел на берегу женщину, махающую белым платком, вокруг нее возле ног гуси, утки, курицы подбирали с земли корм.
– Сестра моя Лида птицу свою кормит. Обратно заедем, чаю попьем! – он помахал ей рукой, лукаво улыбаясь своим мыслям.
Остров Черёмуховый – узкий и длинный, возле берегов его растет донная трава: здесь водится щука. К осени на стремнине можно поймать крупного ленка. Но нам надо пройти еще два поворота реки. Дикие утки разлетаются – это селезни-самцы нагуливают жир, утка же на гнезде.
Через двадцать минут показывается наша заводь Алдан. Здесь берег белый от черемухи. Ветки наклонились совсем низко к воде, белый цвет сливается с кромкой берега, и кажется нам, что берега реки в пене. Рыба выпрыгивает из воды, хватая мошек. Солнце, освещая своими лучами водную гладь, отражается бликами, которые слепят нам глаза. Хорошо, мы приехали…
Мы выбрали место. Эти места видно: из палок и веток сделаны шалаши, кострище с черными углями, импровизированные столы. Мы почему-то называем эти места табором, уж так повелось. Первым делом мы на половину вытянули на берег лодку. Выгрузили наши вещи под навес и развели костер, поставили вариться чай. Михалыч принимал участие во всем, как руководитель нашей бригады. Он смело командовал:
– А без чая с молоком какая рыбалка? Рыба не любит этого… Сейчас разберем удочки, рыбу прикормим, наживим червей на крючки и – вперед!
Он диктовал нам, как действовать, и мы слушались покорно.
И вот после всего мы расселись на берегу реки недалеко от огромной расцветшей черемухи, наживили крючки земляными красными червями, закинули их в речку, приговаривая: «Ловись, рыба большая и маленькая!»
Как будто услышав наши заклинания, а они есть у каждого рыбака, рыба сама искала крючок с червяком, ловилась так, что крючок не успевал уйти на дно: секунда, и, проглотив наживку, сидел крупный окунь или елец на крючке. У Игоря горели глаза, в азарте он кричал:
«Окунь! Елец! Ой, хариус какой!»
Михалыч, довольный рыбалкой, улыбался. Он блеснил: уже вытащил из воды трех щук-травянок, а наша рыбалка только началась. Светило солнце, река медленно несла свои зеленые воды в Байкал, мошки и комары порхали над водой, а нас распирал рыбацкий азарт.
Я тоже уже вытащил с десяток хороших окуней, подьясков и ельцов, как говорят у нас: «на сковородку есть!»
Мы ловили так рыбу до обеда. Солнце стояло над нашими головами, оно уже грело так, что нас только наши бейсболки и спасали от солнечного удара. Один Михалыч был в шляпе-накомарнике, и ему было нипочем. Утренний туман давно был разбит лучами солнца, где-то там вдалеке и тут близко крякала утка, которая сидела в это время на яйцах. Беспокойные кулики прыгали по песчаному берегу, ласточка летала над водой, ловя мошек и стрекоз, зажав их в своём клювике.
– Все! – сказал Михалыч, – Жара пришла, рыба по ямам спряталась. Клёва и улова как утром не будет, собираем вещи, едем к сестре чай пить. Она ждет нас – все глаза проглядела.
Я хотел возразить, но Михалыч и слушать меня не захотел. Он твердо сказал:
– Мы с Игорем рыбы наловили, да и невеста ждет!
Я посмотрел на Игоря, он во всю свою физиономию улыбался. Видно было, что они уже давно договорились. Вещи, удочки и рыба – все было погружено в лодку. Рыбы мы наловили по ведру, пересыпав её от жары солью. Михалыч щук отобрал отдельно:
– Сестре гостинец, – сказал он, – у них мужиков нет.
Я грустно посмотрел на него и сказал:
– Михалыч, Игорю нельзя пить после когда-то перенесенной болезни, давай без застольной выпивки?
– Я, Саша, знаю – никакой выпивки, пусть молодые посмотрят друг на друга и пусть решают. Тянуть со свадьбой не будем.
Он отвечал мне так убедительно, что я полностью успокоился. Конечно, вид у нас был не для смотрин и сватовства, но Михалыч и тут убедил нас:
– Встречают по одежке, а провожают по уму! – повторил он несколько раз, как заклинание.
Мы оттолкнули лодку от берега. Мотор «Ветерок-12» завелся с первого раза. Убедившись, что для охлаждения двигателя поступает струя воды, мы тронулись в обратный путь по течению реки до деревни Макаринино.
Водяные струи голубой лазури поднималась по обе стороны носа лодки. Еще прохладную скользящую воду мы трогали руками, пытаясь зачерпнуть ладонями и попить. Горячо грело солнце, утки не взлетали, а уступали нам дорогу, крякая недовольно и расплываясь в стороны. Как хорош был день, как хороша была наша компания!
Минут через двадцать, когда мы вышли из-за поворота реки,
