Я старался преподнести ей все как можно мягче и, видя в ее глазах накатившиеся девичьи слезы, понял, что она неравнодушна к Игорю.
– Если ты хочешь, пойдем, проведаем его в больнице, – сказал я ей просто, – он, наверное, будет рад!
Я взял дома кое-что из продуктов: ягоды брусники, чтоб ему делали морс, покурить, кусок рыбного пирога, который накануне испекла мама.
Мы пришли в приемный покой Усть-Баргузинской больницы. Первое, что услышали мы от дежурного врача, – хорошую новость, что Игорь пришел в себя. Нас, конечно, не пустили в реанимацию, но мы поднялись к окну. Поставив рыбный ящик под ноги, мы в окно показывали Игорю жестами, что мы переживаем за него. Игорь, накрытый белой простыней, лежал подключенным к капельнице. Изголовье его кровати было поднято высоко. Он без труда видел нас, помахивая свободной рукой, он нам улыбался. Мою передачу поставили в холодильник, который стоял в коридоре больницы. Дежурный врач сказал нам:
– Дня через три приходите, переведем его в общую палату. Организм молодой, справился.
У меня на сердце было светло и радостно: Игорь будет жить. Полина тоже была в отличном настроении. Я рассказывал ей, какой Игорь хороший друг, как он умён и грамотен в нашей профессии, как он не побоялся сначала пойти работать кочегаром, познать профессию с азов. Она улыбнулась и сказала мне:
– Вы знаете, Александр, мне чудится, что я давно-давно с ним знакома, мне кажется, я с ним встречалась где-то? Во сне, что ли? Вы как хотите, а я завтра приеду к нему, я не знаю, почему меня к нему тянет.
Она попрощалась со мною и пошла, я смотрел ей вслед – на ее заплетенную косу, на девичий легкий стан... Я невольно любовался ею и завидовал Игорю.
Ночью меня разбудил стук в ворота. Я пошел открывать, спросил и удивился: это приехали родители Игоря, которым я давал телеграмму. Это были солидного вида люди, то, что они учителя, было видно по интеллигентному обращению. Меня они расспрашивали долго, мама Игоря украдкой вытирала слезы, отец ко мне обращался на «вы»: «Скажите, пожалуйста, Александр». Я, конечно, рассказывал, как все было хорошо, но и как мы в гостях выпили. Они просили проводить их ив больницу. Они не стали пить чай, не захотели отдохнуть с дороги: сын, их любимый мальчик, все еще был в опасности.
Утро мы встретили на лавочке в аллее больничных акаций. Рыбный ящик возле окна реанимации помог свиданию родителей с сыном.
В больницу мы вошли в семь утра, родителям выдали белые халаты, и они вошли к Игорю в палату. Я пошел домой: мне не хотелось быть свидетелем материнских слез. Я решил, что к Игорю зайду дня через три, – впереди у меня были две смены работы в ночь.
Я вышел на работу в ночь, мечтая, что скоро уже поеду поступать в машиностроительный вуз. Во время смены подошел наш дежурный электрик Алексей Курносов:
– Ваш друг Михалыч подал заявление: срочно уходит на пенсию, а пока взял отпуск. Ты, говорят, посадить Михалыча хочешь за то, что он вас отравил заговорённой водкой? Мужики бают, в бега Михалыч хочет податься.
Мне стало смешно: видимо Михалыч много «капканов» нам наставил, даже водку заговорил. Я посмеялся, сказал, что Игорь идёт на поправку:
– Наш Михалыч проказлив, как кошка, а труслив, как заяц, сам себе ужасу нагнал! Скажи ему – пусть спит спокойно, все живы!
Я не хотел вспоминать, какого сам натерпелся ужаса, но все уже было позади.
Через три дня я пошел проведать Игоря. В больнице в приемном покое я встретился с его родителями. Я спросил, где они остановились.
– У Полячки, Игоревой невесты, мы уже три дня там живем! В Макаринино ездим, там и Лиде по хозяйству помогаем.
У меня чуть рот не раскрылся от удивления. Прошло три дня, а тут уже – играйте свадьбу?!
– А где Игорь? – спросил я их.
Они мне показали на аллею, где на лавочке я увидел державшихся за руки двух влюбленных. Они ни на кого не обращали внимания и что-то рассказывали друг другу, у Полины на плечах был накинут пиджак Игоря. Я посмотрел на них и подумал: «Как мало и как много надо людям для счастья, и столько неизведанных и извилистых троп лежат к сердцам. Вот они счастливы, это видно по их глазам, а столько было суеты, сколько неприятностей! Слава Богу, они нашли друг друга. Не буду им мешать, пойду домой».
Прошло тридцать лет. Михалыч ещё жив, ему девятый десяток. Игорь и Полина – тридцать лет уже как муж и жена. У них двое детей, четверо внучат, и они каждый год приезжают в гости в Усть-Баргузин. Игорь Анатольевич – директор ТЭЦС г. Владивостока, он защитил кандидатскую диссертацию по теплу. [/justify]
Михалыча давно все простили и называют его «наша судьба», и он катает на своей больной спине правнуков, легко превращаясь в «конька».
А выпить водки? Боже упаси! Без нее можно жить счастливо и любить друг друга!
Конец
25.02.2025г.
Словарь:
чаморожный – больной, хромой конь, негоден для работ.
баят – говорят, разговаривают.
Конец
25.02.2025г.
Словарь:
чаморожный – больной, хромой конь, негоден для работ.
баят – говорят, разговаривают.
