Калерия. О Боже…
Василий. Я не понимаю, честное слово не понимаю. Как вы умудряетесь быть такими лицемерными двуликими существами?
Калерия. Сейчас я не поняла? Поконкретней, пожалуйста.
Василий. Ведь мы же созванивались с вами.
Калерия. Два раза.
Василий. Вот!
Калерия. И?
Василий. Что и? Зачем тогда на встречу соглашались, если я вам не понравился?
Калерия. Значит, во-первых, через трубку от вас нефранцузскими ароматами не несло. Это, во-первых!
Василий. Мужик должен быть вонюч, могуч и волосат, это априори, само-собой, подразумевается.
Калерия. Слышала уже!
Василий. Ещё послушайте. Вы что, никогда мужчин прежде не встречали? Мы все вкалываем, как волки, с утра до ночи мотаемся, потеем как лошади, ради вас же и стараемся копейку добыть, а вы… Неблагодарные!
Калерия. М… Хорошо, допустим. Ну и где?
Василий. Что где?
Калерия. На счёт вонюч – тут всё в полном порядке. Пять балов, молодец. На счёт волосатости – даже не сомневаюсь. Из-под мышек тоже потягивает, вряд ли там когда-то кто-то что-то брил, мыл и дезодорантом пользовался, про остальные места даже глупо спрашивать, всё очевидно. А где могуч? Могуч где?
Василий. Как где? Да везде! Я хоть куда мужик! Не надо смотреть на мои внешние габариты, я, может, ни в ширь, не в рост, ни в обхвате, ни в длину, как говорится, но зато в плечах крепкий!
Калерия. Да на кой чёрт мне сдались ваши плечи? Что я с ними делать буду?
Василий. Как что? Восхищаться!
Калерия. Да?
Василий. Конечно!
Калерия. А у меня другое предложение. Сейчас.
Калерия уходит.
Василий. Не знаю, что она там опять придумала, но мне это уже не нравится. В прошлый раз со стрейчем вернулась. В этот раз даже не берусь предположить. Очень странная женщина. Очень.
Калерия возвращается со стеклянной банкой в руке с закручивающейся крышкой, ставит её перед Василием.
Василий. Подарок? Мне?
Калерия. Какой подарок? Открой, говорю! Закрутила в прошлом году, когда заготовками занималась, открыть не получается. Кто из нас мужчина? Тем более могучий. Вот и карты в руки. Извольте показать свою силушку, а я погляжу, что там на счёт могущества. Должен же быть хоть один плюс, хоть что-то должно быть!
Василий. Ха!
Василий плюёт на ладони, потирает, берётся за банку. Пытается открыть, силится, тужится. Не получается. Он её и так и эдак… Ни в какую.
Калерия. Похоже, нет ничего. Таких бесперспективных мужчин я ещё ни встречала. Всё, оставьте банку, сама открою. Вон отсюда!
Василий. Да я просто болел недавно, слабость, последствия. Что вы на меня накинулись?
Калерия. Банку в сторонку и на выход.
Василий. Я вам под эту тему сейчас расскажу поучительную историю, как у меня мама банки на зиму закручивала. Там есть одна хитрость, чтобы и хранилось хорошо, и не мучиться потом с открыванием.
Калерия. Мне совершенно не интересно ничего знать ни про вас, ни про мать вашу. Уходите. Всё! Нет больше терпения. Проваливайте!
Василий. Хорошо, я уйду. А это (показывает на банку), заберу с собой в качестве морального ущерба и душевного утешения. Я после болезни, говорю. Никакого сочувствия, полное равнодушие к ближнему. Что за люди? Мне витамины нужны. А это как раз домашнее, самое оно.
Василий. Чёрт с вами, забирайте, только уйдите уже наконец!
Василий начинает разматывать стрейч.
Калерия. Нет! Идите так.
Василий. Сгодится ещё, нужная вещь в хозяйстве. Может, кто ещё придёт, как вы без стрейча?
Калерия. Никто не придёт, это был последний раз. Всё, вы отбили у меня желание знакомиться с мужчинами раз и навсегда. Крест поставили на этом вопросе. Буду жить одна до конца дней своих, ничего, как-нибудь справлюсь. А стрейч этот заберите, считайте, что ещё один подарок от меня. Прощальный. Сами в своём хозяйстве куда-нибудь приладите.
Василий. Это уж вне сомнения. Я мужик хозяйственный у меня всё в дело идёт.
Калерия. Вот и замечательно, вот и в добрый путь. Всё пока-пока.
Василий медлит, не очень хочет уходить, но Калерия очень интенсивно машет ему на прощание рукой. Василий уходит в стрейче и с банкой подмышкой.
Квартира Ирмы.
Ирма как будто и не ждёт встречи, по крайней мере, не готовится к ней. Сидит по-пацански на стуле, грызёт ногти, сплёвывает лишнее, сравнивает, как оно теперь. Докусывает «до идеала». Одежда сомнительная, вид далеко не цветущий. Растрёпанные волосы, настроение пессимистическое.
Раздаётся звонок в дверь, Ирма не меняет положения и настроя. Совершенно неэмоционально приглашает войти.
Ирма. Открыто, заходи, кто припёрся.
Входит Василий.
Василий. Здрасти.
Ирма. Здрасти.
Ирма продолжает манипуляции с ногтями, не обращает внимания на гостя.
Ирма. Чё хотел?
Василий. Так это… Василий я.
Ирма. Я Ирма, дальше чё?
Неловкая пауза.
Василий. Как чё? Ничё себе чё. У других вон чё, и то ничё, а мы чё?
Ирма. Мы?
Ирма впервые обращает внимание на гостя. Септически пробегает по нему взглядом.
Василий. Что уставилась, кобыла? Знакомиться будем или как?
Ирма. Это кто тут вякает на злую тётю? Что, в зубы захотел старый хрыч?
Василий. Я не старый, просто выгляжу так. Жизнь тяжёлая, износ, нервы, да ещё всякие злые тёти.
Ирма подходит угрожающей гопнической походкой к Василию.
Ирма. Ты мне-то про тяжёлую жизнь не свисти. Износился он, изнервничался. На меня посмотри, по мне видно, что у меня лёгкая беззаботная жизнь? Радостная и позитивная?
Василий. Хах… Ловко это вы барышня одним вопросом меня в цугцванг загнали. Хоть да, хоть нет ответь – в любом случае будет звучать нелепо.
Ирма. А… Умный типа? Знаешь, что такое цугцванг. В шахматах сечёшь?
Василий. Есть маленько.
Ирма. Сейчас проверим. И это… Не выкай мне, и барышней не называй, а то всеку.
Василий. А как называть?
Ирма. Ирмой называй. Представилась же! А говоришь умный.
[justify]Василий.[font="Times New