Василий делает последний ход.
Василий. Да нет, не рулит. Шах тебе и спёртый мат.
Ирма. Чё? Ты у меня мат спёр?
Василий. Это положение так называется, когда король заперт в своих же фигурах и при этом находится под боем. Спёртый мат.
Ирма. Не учи учёного. Я смотрю, с юмором у тебя тоже не очень. Чёрт тебя дери, с кем я сижу за одним столом. Тупой, жадный, с юмором не дружит!
Василий. Да не жадный я!
Ирма. Посмотри на вон те три цветочка в вазе! Это называется не жадный?
Василий. Это называется не жадный, а внимательный к деталям! Ты сама в прошлый раз три цветочка просила, и тем более отметила, что всё это не важно, это всего лишь жест внимания! Поухаживать за тобой хотел, приятное сделать!
Ирма. Когда хотят сделать приятное, то не выигрывают в двух партиях подряд! Такой пустяк понять не можешь, а всё себя умным считаешь. Бесишь!
Василий. А ты не бесишь? Что не сделаешь – всё плохо! Что не слово, то оскорбление, что не реплика, то нападки. Что я тебе такого сделал? Выиграл?
Ирма. Да! Дважды! Нормальные мужики так не поступают!
Василий. А что я должен был делать? Поддаваться?
Ирма. Мог бы и поддаться.
Василий. Ага. Ты бы меня вообще тогда с грязью смешала в своих умозаключениях.
Ирма. Да, и мне было бы приятно.
Василий. Ну и кому это надо?
Ирма. Как кому? Тебе.
Василий. Мне?
Ирма. Разумеется. Сам же сказал, что хотел приятное мне сделать. Вот и сделал бы.
Василий. А… А-а-а! Так это работает?
Ирма. Да это уже никак не работает! Всё, ты меня опять разозлил. Что ни встреча, то одно расстройство. Что ты за человек такой, я не понимаю?
Василий. Опять я виноват?
Ирма. Не опять, а снова!
Василий. А-а-а-а! Понять женщину, это с ума сойти. А понять тебя, это сойти с ума дважды. Что не сделаешь – всё не так. Ничего не делаешь – снова не так. Делаешь так, как сам не хочешь, но как хочешь ты – тем более не так. Как надо-то?
Ирма. Никак уже не надо!
Василий. Уверена?
Ирма. Нет!
Пауза.
Василий. В смысле нет? Я думал, ты скажешь «да». Мы ещё немного поорём друг на друга и разойдёмся.
Ирма. Даю тебе последний шанс. Испортил мне настроение, теперь поднимай.
Василий. А ты мне, значит, не испортила настроения?
Ирма. Речь сейчас про тебя, не перекладывай с больной головы на здоровую.
Василий. Это у тебя голова здоровая?
Ирма. Сейчас договоришься!
Пауза. Василий вздыхает.
Василий. Тогда слушай анекдот.
Ирма внимательно слушает.
Василий. А нет… Он неприличный. О, есть мысль. Где-то у меня тут было… С прошлого года в кармане валяется. Сам не знаю зачем. Пригодился.
Василий достаёт из кармана красный шарик на резиночке, нос клоуна. Надевает. Смотрит на Ирму, улыбается.
У Ирмы невозмутимый вид. Ноль эмоций.
Василий делает несколько комических прыжков в одну сторону, поставив руки на пояс, потом в другую сторону, вскинув руки вверх.
Ирма. Колесо сделать можешь?
Василий. Не знаю, не пробовал. Возможно, сделаю, но есть риск, что это будет последний мой пируэт. А я бы ещё попируэтил.
Ирма. Ясно. Настроение ты мне не поднял, и попытка не засчитана. Так что знаешь что?
Василий. Встреча окончена?
Ирма. Да.
Пауза.
Василий снимает нос клоуна, убирает в карман. Неуверенно пожимает плечами. Начинают расходиться в разные стороны.
Ирма. Прощай, клоун.
Василий. Стоять!
Ирма вздрагивает от резкого командного крика Василия.
Ирма. Чего орёшь-то? Дурак, что ли, совсем? Напугал.
Василий. Я не хочу расставаться с тобой на такой неуклюжей ноте. Если это финал наших так и не начатых отношений, то пусть точку в них поставит одна поучительная история!
Ирма. Хм.
Василий. Не возражаешь?
Ирма. Да нет. Можешь начинать поучать!
Василий. В 70-е годы московский цирк летел на гастроли в Новосибирск. Ночное время, кругом темень и в принимающем самолёт аэропорту «Толмачёво» происходит авария. На полосе мгновенно гаснут все посадочные огни и включить их резервным способом никак не получается. Самолёт кружит над аэропортом, горючее заканчивается, топлива остаётся максимум на час полёта. Пилоты самолёта на постоянной связи с диспетчерами, но решения нет. Что делать?
Ждущий свою труппу Михаил Николаевич Румянцев, известный на тот момент как клоун «Карандаш», прилетевший в Новосибирск раньше остальных узнаёт о проблеме. Он очень популярен в те годы, узнаваем и почитаем. И эту народную любовь он использует для спасения ситуации. Выходит на стоянку аэропорта, и за сорок минут собирает все возможные автомобили, а после договаривается с дирекцией аэропорта пропустить все автомобили на взлётную полосу. Это жесточайшее нарушение режима, но тем не менее решение проблемы.
Фары автомобилей выстраиваются в ровную линию, тем самым освещая коридор для посадки самолёта.
Самолёт сел без каких-либо нежелательных последствий.
Ирма. Очень интересно. Спасибо. Но зачем ты мне это рассказал? К чему?
Василий. Ты так как-то брезгливо и с сарказмом назвала меня клоуном… И в некотором роде ты права. Клоун и есть. Однако, имей ввиду, что иногда клоуны спасают ситуацию там, где герои бессильны!
Расходятся.
Василий один. Бродит из стороны в сторону. Думу думает.
Василий. Что им всем нужно? Мужик – что надо. Бери, пользуйся! И умом недурён, и фигурой чистый Аполлон. Не юн, не стар. Куда лучше-то? Нет же. Всё не так, всё не эдак. Какие-то вечно закорючки и, закавыки. Я уж было подумал – во мне дело. Присматривался к себе присматривался – кругом хорош. Присмотрелся ещё повнимательней – чистый ангел во плоти. А бабы – дуры! Может, не все, конечно, но все, которых я встречал – дуры.
[justify]Ирма, вроде как, не совсем дура, может даже и совсем не дура, но заноза в заднице у неё знатная. То зовёт, то выгоняет, то снова зовёт. То снова выгоняет. Ну не дура ли? А я тоже хорош. Как собачонка бегаю туда-сюда. Позвала, и я тут как тут. На кой чёрт она мне обломилась? Женишься на такой – со свету сживёт. Не, не сживёт, скорее сам на себя руки наложишь. Это же надо столько токсичности иметь в одном человеке. Не знаю, обиды у неё на весь мужской род, или это она только на меня