Матвей. Вот вообще ни разу не разрядили. Он сейчас вряд ли вернётся в прекрасном расположении духа. И вот тогда обстановка едва ли будет разряженной.
Иван. Да понятно же, что пошутил я.
Матвей. Ну и юмор у вас.
Иван. А я что виноват, что вы шуток не понимаете? Человек, лишённый чувства юмора – несчастный человек. Я бы приравнивал таких к душевно больным и назначал бы курс терапии. Как вообще можно жить в наше время без юмора?
Возвращается разъярённый Захар, включает свет в комнате.
Захар. Курс терапии, говоришь? Это можно. Сейчас и назначим.
Захар подходит к кровати Ивана, скидывает на пол. Начинает его мутузить.
Иван. Эй-эй… Хорош! Хватит, всё!
Матвей. Действительно, перестаньте. Он уже своё получил.
Захар отходит, садится на свою кровать в гневе.
Иван. Джентльмены, у вас совсем плохо с чувством юмора!
Захар. У тебя, смотрю, слишком хорошо. А за некоторые шутки в зубах бывают промежутки.
Иван (Захару). А я, кстати, заметил, что у тебя некоторых зубов не хватает. Неудачный бенефис, да?
Захар. Тебе что? Мало?
Захар снова подходит к Ивану, который только поднялся с пола, забрался на кровать и страшась новой атаки спрятался под одеяло.
Матвей. Ну перестаньте, вы что? Вы же его сейчас убьёте! И из-за чего? Из-за колеса?
Захар. И то верно. Что-то я вспылил. Из-за колеса не стоит. Но и оставлять это так я не намерен. Око за око, зуб за зуб. На чём ты там подъехал к моей Скании? На Камазе? Ну так я пойду тоже с твоим колесом пошучу.
Захар воинственно уходит.
Иван соскакивает с кровати.
Иван. Э? Э? Ты чё? Серьёзно? Лучше в морду дай ещё разок, колесо не трогай! Эй!
Иван на скорую руку одевается, бежит за Захаром.
Матвей. Пускай мужики пыл остудят. Там как раз морозец. Быстро придут в себя. Перебесятся, да успокоятся… Как малые дети, ей Богу.
Короткая пауза и Матвей соскакивает с места.
Матвей. Чёрт! Он же сейчас мою фуру продырявит. Жена, патриотка, ети её в корень, вообще не к месту Камазовскую эмблему на Вольво нацепила.
Матвей бежит вслед за всеми прямо так, в пижаме.
Матвей. Э, мужики? Белая кабина с Камазовской эмблемой — это Вольво, если что! Это моя фура, мужики, погодите!
Возвращаются все втроём замёрзшие. Сильнее всех замёрз Матвей. Пытается согреться, трясётся.
Захар. Ты-то куда сорвался в своей пижаме? Неужто, думал, я Вольво от Камаза не отличу?
Матвей. Да в суматохе всякое бывает. Ещё этот болтун – подстрекатель. Что-нибудь подыграет, кинется умышленно на моё колесо с криками: «Не трожь»! А мне потом два часа запаску ставить.
Иван. Так, мужики! Как-то мы немножко ни с того начали. Предлагаю обнулить ситуацию и начать заново.
Захар. Согласен. Давай я тебе по-новой морду начищу, как будто до этого ничего не было. А то чувствую - недостаток компенсации. Всё-таки колёса-то я пожалел.
Иван. У меня другое предложение. Предлагаю компенсировать вот этим!
Иван достаёт из своей сумки небольшую бутылочку виски.
Иван. Всем по одной стопочке, грозному, как пострадавшей стороне две. Хотя вообще-то пострадавшая сторона здесь я.
Захар. Физические раны ничто, по сравнению с душевными. Предложение принимается. Заодно и погреемся, а то на улице всё-таки не май месяц. Морозно, да ещё такой ветрина. Этот-то хоть в шапочке.
Матвей. Да! Вот видите! Пригодилась. А пижамку можно было бы сыскать и потеплей, но кто же знал?
Иван. Эх, ребятки, жизнь такая штука… Она как дорога. Никогда не знаешь, что ждёт за поворотом.
Матвей. Ну почему? Я по одному маршруту езжу в основном. Всю дорогу наизусть знаю. Сегодня только нештатная ситуация, решил по объездной обратно махнуть. На этой трассе ещё не был, её же вот только открыли после реконструкции. Сколько лет латали. Действующей я её не застал, вот, решил исправить оплошность. А так всё наперёд знаю.
Захар. Да при чём тут твой маршрут? Он о жизни говорит. Ты жизнь свою уже проживал когда-то? Не какую-то другую. А именно эту?!
Матвей. Нет.
Захар. О том и речь. Для нас на этой дороге все повороты новые.
Иван. Или хорошо забытые старые. Давайте тары!
Находят ёмкости. Ни стаканы, ни рюмки. Всё из подручных средств. Один подставляет площадку из-под цветочного горшка, второй сворачивает конусом листок бумаги, Матвей берёт свой ботинок.
Матвей. Давай прям сюда, что делать? Отель – уровень минус пять звёзд. Вообще никаких условий.
Захар. Да брось, из ботинка, это только на свадьбах женихи пьют.
Иван. Да, причём не из ботинка, а из туфельки невесты.
Матвей. Я на своей свадьбе из обуви не пил. Мы как цивилизованные люди, из глиняных кружек.
Иван. А, ну тогда навёрстывай.
Захар. Так, ладно держи мой кубок. (Передаёт Матвею свой импровизированный стаканчик из бумаги). А я уж из бутылки. Что там остаётся-то? Ерунда. Как раз мои две порции.
Разливают. Ивану в подставку из-под цветка, Матвею в конусом свёрнутый лист бумаги, остальное из бутылки выпивает Захар.
Матвей. За знакомство, раз такое дело.
Выдыхают, откладывают в сторону пустые тары.
Иван. Ну тогда самое время познакомиться.
Захар. А что знакомиться? И так всё понятно. Этот Пижамный, я, стало быть – Грозный, ну и очевидно - Шутник.
Матвей. Нет, ну так-то оно так, но как-то, вроде как…
Иван. Давайте так. Я Иван.
Матвей. Я Матвей.
Захар. Ну а я Захар. Будем знакомы.
Жмут руки.
Захар. Иван, у тебя там ещё бутылочки нет в заначке?
Иван. Нет, одна только была. Но нам больше и нельзя. За руль ведь утром.
Захар. Это да, но до утра развеется. Что тут пить-то на троих? Ну а если что, у меня всегда есть звонок другу.
Матвей. У меня звонка другу нет, да и норму я свою знаю. И это было лишним, но коль уж такое дело. Но на этом всё.
Иван. Да всё-всё. У самого больше нет.
Захар. Что же ты Иван. Такое имя у тебя громкое. Такое наше, такое пропитанное опытом поколений. А взял с собой всего одну. Ну какой ты после этого Иван?
Пауза.
Иван. Как-то правда даже стыдновато стало за себя.
[justify]Захар. Вот-вот! Позоришь ты своё славное имя и весь род наш