14.
- …Яко Перуна видим Тебя в битвах многих, что ведет нас к победам ратным и утверждению жизни праведной. Ты суть святой витязь Веры нашей – Световит, Бог Прави, Яви и Нави. Все же Вы есть Великий Триглав Веры-Веды нашей. Слава Родным Богам! Обращаюсь к Вам ныне – помози орде нашей Залесской, рати славной в битве кровавой. Помози великому князь-хану нашему Димитрию постоять за землю святу нашу…
- Диду, а диду…
- Чего тебе? Замерз, поди, там на древе?
- Та ни… а ты чтой-то там внизу бормочешь?
- Что надо, то и… тебе что за дело?
- А я слышу, ты будто молишься?
- Что тебе с того?
- А пошто не Иисусу Христу молишься, чей лик на хоругвах князя нашего?
- Так куды твои зенки надысь зыркали? Как же мне Христу молиться, как Он и на хоругвах у шатра Мамаева тож?
- Ох, и правда твоя, диду…
- Дядя Леша…
- Эх… у тебя должон быть глаз острее мово, а не приметил… Эй, ты там смотри, не сверзись. Хоть опояском привяжись к дереву.
- Дядя Леша…
- Светат. Что видать-то?
- Да, ничего, диду. Туман сплошной. Слышно только как трубы трубят, да еще вкруг Кулешек верхи дерев торчат.
- Пождем малость. Ярило как выйдет, ох, и польется кровушка… помнишь ли наказ – как начнет Мамай теснить наших, так дашь знать. Князь Владимир Андреевич того сигнала ждать будет. Вишь какая важная у нас с тобой…
- Знамо, важно. Диду, а диду… я повыше зберусь… оттель и детинец будет видать…
- Дя-дя Ле-ша!..
- Мотри, ветка не выдержит…
- А-а-а-а…
- Ну, дядя Леша! Ну, прачнися ж нарэшце!
Нет, чтобы Алешке проснуться, мало было Кастусю трясти его за грудки. Непременно нужно было, чтобы еще там, во сне подломилась под его тяжестью ветка, и он загремел вниз. В полете же успел увидеть частокол крепостной детинца и даже успел удивиться увиденному. И только тогда выпал из сна. Проснулся и еще несколько мгновений ошалело смотрел вокруг, словно искал чего. Ну, и как после этого, верить, что дневной сон не может быть таким глубоким? Очень даже может быть.
- Тебе чего, Константин? Что случилось?
- Тая ничога такога. Тольки вы спали ... як ... я и падумав, што вы памерли…
- Ну, это мы еще погодим… чего пришел, говори?
- Я с батькой и с дядей Егором пришел. Они у низу с капитаном. И еще…
- Чего мнешься, докладывай.
- Я сёння з раницы на дуб залазив. Вось, намалявал, што убачыв.
- Погоди, дай я хоть с постели встану. Себя приведу в порядок, да вниз спущусь.
- Вниз не трэба исци. Яны сами прыйдуць да вас.
- Тем более надо вставать. Леля где?
- Не ведаю.
- Ладно. Телегу мою придержи.
Алешка с кровати сполз и, подтянувшись на руках, ловко вскарабкался в кресло. Спал, не раздеваясь, так что теперь только и дел всех было, что проехать три шага до рукомойника и чуть сполоснуть заспанное лицо. Только обернулся, а Кастусь, пританцовывающий на месте от нетерпения, сунул ему в руки рушник.
- Ты что такой нетерпеливый? Горит что? Давай показывай, что нарисовал. И старайся по-русски объяснять. Давай…
Кастусь из-за пазухи выудил два сильно помятых листа бумаги. Алешка долго и внимательно рассматривал карандашные «письмена», потом подъехал к окну, положил рисунки на подоконник.
Предвечернее солнце с трудом пытается пробиться в комнату сквозь сильно запыленное, несколько лет немытое окно. Тем не менее, Алешке все же пришлось сделать из ладони «козырек», чтобы оглядеть панораму местами чернеющего проталинами поля.
- Ну, все понятно, Константин. Картограф из тебя… ну, в общем неплохой. Только теперь давай своими словами и подробнее. Вот за окном виден кусок поля, дуб у нас где-то там, слева и отсюда не виден. На рисунке он здесь. Ты залез на него и что же увидел необычного?
- Паутину. Вот, я тут намалевал.
- Изобразил.
- Ну, да.
- Увидел паутину зимой? Угу…
- Дядя Леша, не смейтесь. Вчера была адлига, а ранци подморозила…
- Адлига?
- Э… ну, немного тепло было.
- Оттепель.
- Точно. И утром все снова замерзло. И стала видна… паутина… ну, такая сеть… и я еще вспомнил, что фрицы еще проволоку привозили. Большая такая катушка была… так то мабудь проволока…
- Молодец, Константин. За эти сведения медаль тебе от моего имени… факт.
- Что это значит?
- А это, Костя, значит, что перед нами противопехотные мины, скорее всего, «лягушки» Sprengmine 35 с натяжным взрывателем. Проволоку зацепил, мина подпрыгнула и взорвалась в воздухе. Бух и все…
- И что делать?
- Разминировать, что еще… - Алешка немного помолчал, прислушиваясь к тому, что происходит внизу. А потом еще раз припомнил сон свой.
- Константин, Ты мне вот что ответь, когда ты на дуб лазил?
- Так я же говорил, седня… на самый верх влез.
- Ну, и как там, наверху? Москву не видно?
- Жартуеце?
- Да нет, не шучу. Я вот только что во сне тоже на дереве сидел и с него московский кремль видел.
- Правда, чи што?
- Какая во сне может быть правда?.. Странно все это, но очень похоже, что снилось мне раннее утро перед началом битвы с Мамаем – выходит, перед началом Куликовской битвы. Но тогда причем здесь деревянный кремль московский? Правда, Кулишки и в самой Москве есть, а Яуза и Непрядва в названии рек почти синонимы. Оба названия говорят о высоких берегах. Я уже не говорю, что Дон старославянское название любой реки. Одним словом, в этом надо разбираться, в архивах копаться. Может быть, помещик Нечаев придумал место битвы, уж очень захотелось ему на своих землях иметь историческую достопримечательность?
- Цикава то як…
- Цикава, говоришь? Да… интересно. Только, скорее всего это лишь сон. Но проверить нужно. Эх, мне бы только… хочешь, я тебя в Москву после войны приглашу? В гости. Приедешь?
- Факт.
- Ну, вот и славно. И где же твои гости? Что-то они не торопятся подняться к калеке.
И словно услышав его, яростно заскрипели ступеньки лестницы, ведущей на второй этаж, а через полминуты в комнате Алексея стало тесно, хотя появились лишь председатель колхоза Апанас Захарыч Егор – однорукий танкист, да за их спинами хитро улыбаясь, остался, прислонившись к дверному косяку Валерка.
- Здорово, герой. Давай знакомиться. Я-то тебя уже неплохо знаю, мне Кастусь о тебе все уши прожужжал. Я ему батькой числюсь, а по совместительству еще и председателем колхоза. И зовусь я…
- Апанас Захарыч, мне тоже очень приятно с вами познакомиться. – Алешка протянул руку, и она утонула в мощной ладони председателя.
- Еще один гость у тебя сегодня, Алексей. Егор – танкист…
Егор вышел из-за спины председателя и тоже протянул… левую руку.
- Привет, сапер. Извиняй, что левую руку тебе сую, правую оттяпали в госпитале. У тебя тоже не все конечности в наличии, так что мы с тобой схожи.
- Это где тебя, танкист?
- Под Ровно пожгли. Один из экипажа и выжил, вспоминать неохота. Да и что теперь об этом, мы ведь это… к тебе с подарком…
Апанас Захарыч не дал ему продолжить
- Ты погоди, Егор. Погоди. Дай спросить в начале. Прослышали мы… да и капитан подтвердил, что ты собираешься разминировать наше поле. Это правда, или может уже передумал? Мы все поймем –
