Вокзал горланил как умалишенный. Микрофон надрывно сипел о прибытии, отправке и опоздании поездов, работе камеры хранения и «Комнаты матери и ребенка», которая располагалась на втором этаже вокзала. Кто-то искал потерявшегося ребенка, кого-то ждали у справочного бюро, а кто-то собирал прибывших туристов… Кипучая жизнь здесь не знала покоя.
Народ, хаотично двигаясь в только ему нужном направлении, создавал всеобщий хаос конца света.
Казалось, Леонид Кузоватый ко всему этому не имел никакого отношения. Он бесцельно бродил от киоска к киоску, от ларька к ларьку, беспрестанно куря дорогие сигареты. До отхода его поезда оставалось еще три с лишним часа.
Выглядел Леня воинственно красиво, как все демобилизующиеся с Военно-морского флота. Они всегда напоминают собой радужного клоуна, хотя в душе и считают себя писаными красавцами.
Леня подошел к огромному зеркалу, находящемуся в зале ожидания. Оттуда на него глянул высокий юноша. На его затылке еле умещалась малюсенькая бескозырка. Ленточку на лбу украшала готическая надпись: «Черноморский флот». Внизу же ее концы болтались на ягодицах с якорями из светонакопителя, как и намертво приклеенный силуэт родного корабля на левом плече рукава.
Форменный воротничок, обратная сторона которого подшита белым материалом, был тщательно выглажен. Зауженная форменка, с обшлагами, оточенными красным бархатом, подчеркивала перекаченный торс, из выреза которой виднелось ровно три полоски тельняшки. Грудь сплошь покрывали значки всех размеров, достоинств и значимости, и среди них медаль Нахимова, которой награждали моряков за проявленное мужество и героизм. Леня рискую жизнью и спасая жизнь других, предотвратил возгорание на корабле арсенала.
Погоны украшали две огромные, золотистые полосы главного корабельного старшины.
Ушитые брюки выделяли все выступы и углубления. А их низ был так расклешен, что шаг, практически, не был и заметен.
И завершали всё это, доведенные до сияющего блеска ботинки без рантов, которых, собственно говоря, в неимоверных клешах было просто не видно
.
Вот таким предстал из зеркала Лене образ героя-черноморца.
Оставшись доволен своим видом, Леонид снова вышел на привокзальную площадь, купил мороженое.
Его переполняла гордость и значимость. Он был преисполнен душевным подъемом за своё отношение к Военно-морскому флоту, за тяжелые, изнуряющие вахты, которые провел в штормовом море, за высокую оценку, данную ему командованием корабля за ратный труд.
Скоро он увидит отца, служившего некогда кочегаром на крейсере «Жданов», а теперь работающего инженером по технике безопасности в совхозе, маму, Антонину Елисеевну, доярку-орденоносца, брата Романа – шофера автохозяйства и еще школьницу, младшую сестру, Людмилу. Да и просто хочется вздохнуть здоровым, насыщенным разнотравьем, алтайским воздухом. Дома его еще не ждут. Хочется приехать неожиданно. И какова будет их радость, когда женщины, сгонявшие коров в стадо, прокричат на всё село: «Тонька! Хватит спать, сына-красавца встречай!». Как в домах отодвинутся шторки, и потенциальные невесты, тря кулаками глаза, будут рассматривать его. А вечером накрашенные, надушенный и распрекрасные будут ждать, когда он, Леня Кузоватый, выйдет на улицу покорять их уже покоренные сердца…
Военные патрули понимая, что бороться с практически гражданским человеком бессмысленно, обходили это чудо природы стороной, чтобы, в первую очередь, не трепать себе нервы.
- Эй, морячок, - раздался сзади женский голос, - помоги донести…
Он обернулся. Перед ним стояла маленькая, не первой молодости и свежести женщина, заваленная коробками, сумками и еще какими-то баулами.
- Чего вытаращился? Бери и понесли.
Леонид хмыкнул, но взял столько, что ноги в коленях сами собой подкосились.
- Куда нести-то? – прохрипел он.
- У тебя деньги на такси есть? – задала женщина встречный вопрос.
- Есть.
- Тогда неси вон туда, где рыжая машина стоит.
Леонид, насилу передвигая ногами, пер непомерно тяжелую поклажу.
Таксист, видя своего клиента, весело открыл багажник.
- С новосельем или как? – засмеялся он.
- Или как… - зло откликнулась женщина, - Чего встал, - повернулась она к Лене, - Садись, поехали.
Ее нисколько не интересовало, откуда в этом городе моряк, живет ли он здесь или куда-то едет… И, вообще, кто он такой.
Кузоватый с трудом втиснулся на заднее сидение, заваленное коробками.
- Слободка. Ближе к речке. Там покажу.
Машина быстро помчала их, поднимая клубы пыли.
Когда они, наконец, добрались до места назначения, Леонид взглянул на часы. До отхода его поезда оставалось час сорок минут
- Сейчас мы разгрузимся и поедим на вокзал, а то я опоздаю на поезд.
- Есть, командир! – улыбнулся таксист, то ли тому, что не придется ехать пустым, то ли чему-то своему.
Дом стоял не отшибе. Было сразу видно, что тут хозяевами почти не пахло. А если в нем и жили, то не люди, а свиньи. Кривой стол на кухне был завален грязной посудой, пустыми бутылками и окурками. Полы, покрытые грязью, не водили дружбу и знакомство с водой и тряпкой, а огромная кровать никогда не заправлялась и не стиралась.
- Ну, всё, я пошел, - Леонид направился к двери.
- Погоди. Я щас…
Хозяйка залезла в чулан и долго там гремела.
- Скоро ты? Я на поезд опаздываю.
- Не опоздаешь. Мы сейчас быстренько выпьем, и езжай куда хошь.
Наконец, она вылезла из чулана вся в паутине, неся две бутылки. Одна была полная, с вином, в другой, на половину пустой, плескалась мутная жидкость.
Женщина быстро сполоснула стаканы и разлила в них содержимое до самых краёв.
- Тебе покрепче. В вагоне спать будешь как убитый, а я винчиком разговеюсь. Давай! – она чокнулась и залпом выпила.
Леонид не решался пить эту гадость.
- Чего стоим, тару задерживаем?
- А закусить чем?
- Тебе воды в кране мало? – хрипло засмеялась она, - Вперед! Я думала, моряки более активны. А тут, ребенок еще.
Леонид, не раздумывая, влил стакан в рот. Вкус того, чего он только что выпил, был не понятен.
- Спасибо. Я пошел. Пятьдесят минут до отправления.
- Не лети ты. Это тебя такси ждет?
- Меня.
- До вокзала двадцать минут ехать. Успеешь еще и пива выпить. Давай перекурим и распрощаемся. Держи, - она протянула ему пачку «Полета».
- У меня лучше есть.
- Лучшие прибереги, пригодятся.
Они закурили. Вдруг глаза Леонида стали слипаться. Он потряс головой.
- Что, притомился, служивый? Сейчас коечку организую. Отдохнешь, а там…
Больше Леонид ничего не слышал и не видел.
- Ты моряка ждешь? - подошла женщина к такси, - Езжай. Он мне ребеночка решил сделать, - и она громко рассмеялась.
- С вами полчаса потерял. До чего люди не серьезные, - он хлопнул дверкой и быстро уехал.
Валентина вошла в дом. Уронив голову на грязный стол, Алексей спал беспробудным сном. Из его рта текла слюна.
- Свинья, - она со всей силы пнула его ногой. Он что-то простонал.
С большим трудом она раздела его догола и проверила карманы. Деньги забрала, документы с одеждой сожгла, ботинки и другие металлические побрякушки закапала в дальнем углу огорода. А теперь требовалось забрать его вещи из камеры хранения.
Одевшись попроще, она, не спеша, направилась в сторону вокзала.
- Валя, ты это куда на ночь глядя? – поинтересовалась соседка.
- Мамкиного второго ухажера, который в Пензу потом уехал, помните? Так его сын, Мишка приехал. Голь перекатная. Пьяный, лыка не вяжет… Представляете? Трупом на полу лежит. Пойду ему на утро пива куплю, да пожрать что-нибудь. Ухажер помер два года назад, так сынок его в родителя пошел, всё пропил и обо мне чего-то вспомнил. Своего горя хватает, а тут еще одно явилось. Пусть не думает, что я его кормить буду. Работать будет, как раб на плантации.
- А чё жгла-то?
- А как не жечь? Весь вшами покрыт. Всю одежду пришлось сжигать. И голову побрила, - соврала она, - Надо точно этого козла побрить, чтоб всё на правду сходило, - подумала она.
- А моряк где же?
- Вот стерва! И это заметила, - нервно задышала Валентина, - Добрый парень, помог вещи дотащить с вокзала, а потом укатил на свой поезд.
-А-а-а… Ну иди, Валюша. Смеркаться начинает.
Спасибо, тетя Нюра. Побежала я.
- Иди, иди, дочка, - перекрестила она ее, - До чего же непутевая девка уродилась, прости Господи.
Валентина, получив в камере хранения увесистую сумку, не стала больше рисковать и стараться незамеченной проскочить домой, не встретив по дороге очередную тетю Нюру.
Купив пару полиэтиленовых пакетов, воды, курицу и всё то, что нужно пассажиру, ждущему своего поезда, она пошла в зал ожидания. Место выбрала поскромнее, в самом дальнем углу. Разложив еду, Валентина открыла сумку, чтобы достать полотенце, а заодно и посмотреть, что же там лежит. Ничего интересного и не было. Даже позариться не на что.
- Теперь и это всё надо спалить. Никаких улик оставлять нельзя.
Купив в аптечном киоске два флакона спирта, она пошла на перрон электричек.
Проехав две остановки, Валентина вышла и направилась в лесополосу. Выбрав неглубокий овражек, она распалила костер и приступила к уничтожению всего наличного.
Домой вернулась ночью. В сумке терлись друг об друга две бутылки пива, бутылка водки, вода и не съеденная курица.
В доме было тихо. Абсолютно голый Леонид лежал на грязном полу.
Влив ему в рот еще полстакана мутной жидкости, она достала ножницы, бритву и побрила его наголо. Теперь на бравого моряка он нисколечко не походил. Собрав волосы на савок, она затопила печь и бросила их в огонь.
Утро выдалось хмурым. За окном хлестал холодный дождь с косым ветром. Капли через форточку попадали на Леонида. Он проснулся от жуткого холода и дрожал всем телом. Безумно трещала голова. Увидев на столе пиво, он, дрожащими руками, открыл его и, не отрываясь, выпил. Легче не слало. Встав и оглядевшись, он ничего знакомого не обнаружил. На кровати, укутавшись одеялом, спала незнакомая женщина. Он, не задумываясь, нырнул к ней, прижался и тут же уснул.
- Эй, дружок, ты либо делай что-нибудь, либо вставай, будем заниматься приборкой. Видишь, в какой грязи приходится жить.
- Ты кто? – поинтересовался Леонид.
- Миша, ты дурака только не включай.
- Я не включаю.
- У тебя от пьянки совсем крыша поехала? Вчера явился ко мне вшивый, грязный, пьяный… Пришлось тебя раздеть, одежду сжечь, побрить…
- Я не помню…
- Ты жил в Пензе. Отец твой был тогда-то мамкиным ухажером. Жили два года здесь. Потом мамка захворала, а вы на поезд и тю-тю… Поминай, как звали. Тебе тогда было шесть лет. Ну, а мне… чуточку больше. Помнишь?
- Нет, не помню.
- Здрасте-пожалуйста… Не помню… Мишка, ты меня пугаешь! Мама говорила, что отец твой, дядя Толя, по пьянке свалился с третьего этажа и разбился два года назад. Мама померла. Года еще не прошло. Тоже пила по-черному.
- А я то как?..
- А что ты? Синячил от радости большого наследства. А потом квартирку проиграл и бомжевать начал.
Давно не испытывала такого напряжения.
Жесть! Трудно даже себе такое представить,
но в жизни бывает ещё и хуже...
Спасибо! Я , кстати, имею отношение к ВМФ,
была главным бухгалтером. Всего доброго!