Любить глубоко – это значит забыть о себе.
Жан-Жак Руссо; — франко-швейцарский философ, писатель и мыслитель.
1
Самое светлое, самое прекрасное чувство на планете – любовь. Её можно сравнить лишь с красотой восходящего солнца, первым одуванчиком на зелёном лугу, трелью соловья в тенистой роще, запахом цветущих трав на бескрайнем поле, свежестью воздуха после грозы…
Любовь - это чувство, которое дано испытать человеку в своей жизни. И, наверное, только раз.
С уверенностью можно сказать, что именно любовь делает человека сердечнее, целомудреннее и совершеннее.
Но любовь для человека может стать как подлинной трагедией, так и неподдельным, дивным счастьем, потому как, эта самая любовь лежит в основе всего нашего бытия, мироздания, определяет судьбу человека, его радости и горести, сопутствует всей нашей жизни.
Без любви мир сер и однообразен, скучен и уныл.
2
За окном начало сереть. Ранний утренний свет вкрадчиво проникал сквозь запылённое окно, слышались дивные трели пробуждающихся птиц, привычные шорохи просыпающегося города.
Алевтина всю ночь, не раздеваясь, пролежала на диване. Заблудившейся сон беспрестанно перелистывал страницы её долгой дороги жизни.
Эта жизнь постоянно ставила перед ней невероятно сложные философские проблемы, на которые невозможно было найти правильного ответа, а как хотелось это сделать и выяснить, что такое настоящая любовь, в чём секрет счастья и драма этой самой любви, Что важнее, любить или быть любимой?
Она всегда полагала, что о любом человеке можно судить только по его деяниям. Именно в них значительно меньше неправды и самообмана, чем в обещаниях и помыслах. Деяния человека отражают его личные качества, как в жизни, так на практике. Отвечая на извечный вопрос, что важнее, любить или быть любимой, мы обязаны задать себе и другой вопрос, кого и за что мы любим!
3
Как порой бывает жестока и немилосердна судьба… И вроде бы всё в ней есть, но и как много не достаёт.
И вот, когда жизнь вдруг широко улыбнулась, а на горизонте засияло долгожданное солнышко, когда спустя много-много лет они, волей судьбы, наконец, встретились с Толей, вдруг мгновенно наступила кромешная тьма. От нахлынувшего счастья его сердце не выдержало. Не приходя в сознание, он умер на больничной койке.
Жизнь Алевтины мгновенно оборвалась, родник, что питал древо её жизни, молниеносно высох и теперь получать живительную силу бытия было просто неоткуда … Да и незачем… Нужна ли она сейчас, это жизнь?
4
А мозг продолжал лихорадочно работать.
Детство и юность были безынтересны.
Вся её жизнь - дом ребёнка и детские дома в Ленинграде… Ни родственников, ни родных, ни близких.
Всё, что она знала о своём происхождении – в шестнадцать лет мать родила её и от ребёнка отказалась.
И началась режимная жизнь, жизнь по распорядку: строем на приём пищи, школа, самостоятельная подготовка, а вечером – свободное время… И всё это – на территории детского дома…
Одинаковая форма, одинаковые костюмы и платья, одинаковые развлечения… Всё одинаково… И ежедневные построения воспитанников перед отбоем на вечернюю проверку…
Жизнь учила выживать, а для этого требовалось научиться бороться с этой жизнью и утверждаться в ней.
Учёба Алевтине давалась легко. И в школе, и детском доме она была лидером, её слушались и подчинялись.
Год только начался, как в детский дом поступил Мирослав Еремеев, худой, бледный и безвольный мальчик. Его родители погибли в автокатастрофе, он выжил один. С переломами бедра и сотрясением головного мозга долго лежал в больнице.
Он равнодушно принимал унижения от одноклассников и издевательства над ним.
В классе его посадили рядом с ней.
Алевтина мгновенно взяла шефство над мальчиком. Она звала его Миром, кратко от Мирослава.
В Мире ей нравился его тихий норов с рассудительностью и здравым смыслом.
После вечерней проверки, она вышла из строя и громко заявила, - Кто посмеет обижать Еремеева, тот сильно пожалеет, предупреждаю. Его имя – Мирослав и не дай Бог я услышу, Еремей или что-то подобное. Потом не обижайтесь.
Те же слова она произнесла и в классе.
По началу кто-то не понял её слов, но Алевтина, так поговорила с негодяями, что они пожалели о содеянном.
5
Учился Мирослав не очень хорошо и Алевтина помогала ему по многим предметам.
Между Алевтиной и Миром завязалась крепкая дружба, перешедшая затем и в трепетную любовь.
Они всегда были месте, всегда чувствовали локоть друга.
Чтобы сделать свою жизнь разнообразной, иметь кое-какие деньги на жизнь, она придумала покупать газеты в киоске и бежать с ними на вокзал к отходящим поездам.
Так у них появился первый капитал.
6
Окончив школу, они разъехались в разные стороны. Алевтина поступала в столичный университет на факультет журналистики, а Мирослав, пошёл работать на фарфоровый завод, получил комнату в общежитии, а через три месяца его призвали на действительную военную службу.
На Октябрьские праздники он приехал в Москву повидаться с Алевтиной. Они много гуляли по столичным паркам, ходили в театр имени Маяковского, бродили по Арбату…
Это были незабываемые дни, дни их короткой, горячей и желанной встречи. Здесь было их признание в любви, любви короткой, но очень и очень долгой.
Комендантша выделила им комнату в подсобном помещении, где до утра они друг другу и шептали эти слова.
Семь дней их встречи пролетели, как пять минут. Днём они всецело насыщались красотами Москвы, а вечером…
7
Через неделю поезд увёз Мирослава в Алма-Ату, в Среднеазиатский военный округ, где в учебном отряде он получил специальность наводчика орудия танка и для дальнейшего прохождения службы был направлен в Демократическую Республику Афганистан, на войну, в отдельную десантно-штурмовую бригаду, вначале в Кабул, а затем в Кандагар.
8
Их переписка была недолгой.
Алевтина от Мира получила всего четыре письма. В первых двух он писал, как осваивает тяжёлую военную специальность наводчика, извинялся за редкие письма и сожалел, что личного времени у него нет вообще, что подойдя к койке мгновенно засыпает.
Третье было восторженное, хоть и грустное. Оно пришло после его приземления, из Кабула.
Алевтина помнила все эти письма наизусть.
«Милая, ненаглядная и желанная Аленька! Вот я и в столице Афганистана, Кабуле. Только прилетели и чего-то ждём. Решил написать. Когда ещё будет время? Ветер, холодно и пыльно, серо-жёлтое солнце скрыто дымкой. Вдали видны горы, они какие-то тоже бесцветные. Пить воду почти невозможно, одна хлорка! Нас предупреждали, что здесь желтуха и другие кишечные болезни. Не хочется сразу завалиться на больничную койку. На аэродроме очень шумно от самолётов, одни взлетают, другие улетают… И чтобы их не сбили, отстреливают защитные тепловые ловушки. Интересно смотреть, а каково им... Страха нет, есть интерес перед неизведанностью. Куда дальше - не знаю. Знаю одно, буду честно выполнять интернациональный долг, оказывать помощь и защиту дружественному афганскому народу. Аленька, неожиданная радость! Сейчас раненых солдат везут в госпиталь, в Союз и я попросил одного из них отправить тебе это письмо … Очень люблю тебя!!! Целую, целую, целую! До свидания!»
Было заметно, как в конце он торопился, последние строчки были кривые и дописывались в спешке.
Второе письмо пришло из Кардагана, из госпиталя и написано было чужой рукой.
«Аленька, родная моя, здравствуй. Я в госпитале… Не волнуйся, всё в порядке… Ты же заешь, какой я неуклюжий… Неудачно спрыгнул с танка, нога попала в ямку, упал и … поломал руку. Через полторы недели выписываюсь. У нас в палатке шумно, одни разговаривают, другие храпят, третьи после операции… Со мной лежит мой командир, лейтенант. Он учился в Ленинграде, а сейчас мы с ним вместе воюем. Ему двадцать два года, а у него уже дочери три года. Когда всё закончится, вернусь и мы с тобой сразу поженимся. Я тебя очень люблю. Аленька, извини, зовут на перевязку… Допишу потом… Моё безделье закончилось! После перевязки сказали, что я здоров и выписывают… И лейтенанта тоже… Едем в часть. Целую тебя и люблю. До свидания».
Последнее - совсем короткое.
«Аля, милая моя, напишу чуть позже… Товарищ едет в тыл и отправит эту весточку тебе… Не волнуйся, у меня всё в порядке, понемножку воюю… Скоро нас отправят в Союз, в тыл, доукомплектоваться, тогда и встретимся. Я люблю тебя! Береги себя!!! Ущелье Коклами».
Больше никаких известий от него не было.
9
Алевтина исписала тысячи писем во всевозможные инстанции, искала Мирослава, но ответ был один: «Сержант Еремеев, Мирослав Олегович погиб смертью храбрых и захоронен в братской могиле в городе Караганда».
Она ездила туда каждый год на его день рождения, долго сидела над могилой любимого, плакала и шептала бесконечные слова любви.
Замуж Алевтина не вышла, отдала всю себя работе.
Теперь слово ВОЙНА для неё было не только страх, ужас, боль и стон, а также крик и плач матерей, жён и их детей. Афганистан стал для неё трагедией и жизни, и судьбы.
Успешно окончив университет, она уехала в Караганду и стала работать корреспондентом в газете «Индустриальная Караганда». Ведь здесь, в братской могиле, был захоронен её любимый человек.
Всем она стремилась быть как можно ближе к дорогому ей Миру, активно участвовала в Союзе ветеранов Афганистана. На газетных полосах часто выходили её очерки о тех, кто прошёл через этот афганский ад.
Писать об этом было всегда сложно. С одной стороны она понимала и чувствовала всю эту боль, а с другой - боялась не найти тех самых нужных слов, которые стали бы факелом для тех, кто жив, кто пал смертью на поле брани.
10
Приближалось 15 февраля, день, вывода советских войск из Афганистана. В этот день ветераны-афганцы собираются все вместе, чтобы вспомнить свою войну, нелёгкую службу, сослуживцев-однополчан, помянуть боевых товарищей, не вернувшихся с поля боя. Этот день был свят для всех тех, кто воевал в Афганистане, свят и для членов семей погибших.
В 2014 году отмечалось двадцатипятилетние окончания афганской войны.
В парке Победы города Караганды, у мемориального комплекса, посвящённого воинам, погибшим в Афганистане, собрались сотни ветеранов-афганцев. Приехало и очень много гостей из различных уголков бывшего СССР.
Этот восьмиметровый бронзовой мемориал на всём пост-советском пространстве являлся крупнейшим памятником воинам-афганцам и олицетворял собой опалённую войной юность.
Звучали речи.
Со слезами на глазах люди вспоминали о той войне.
- Сейчас я хочу пригласить, - объявил председательствующий, - нашу известную журналистку, члена республиканского Союза ветеранов Афганистана, Алевтину Владимировну Степанову.
В чёрном траурном платье и таком же повязанном на голову платке к микрофону подошла Алевтина.
- Я сегодня, как и весь наш народ бывшего многонационального государства, - начала она, - вспоминаю тех, кто двадцать пять лет назад вышел из Афганистана и склоняю голову перед теми, кто погиб на её поле брани. Афганская
«Афганистан – это боль, Афганистан – слёзы, Афганистан – это память. Это всё, что угодно, но не позор» -- А.И.Лебедь