КРУТОЙ ВИРАЖ ЖИЗНИ

Тут, наверное, обо мне и вспомнил. Только понять не могу, как ты меня отыскал. Здесь, без поводыря, сама свой дом ели нахожу. Раз пришел, будем теперь жить вместе. Не выгоню же я тебя. Мужа у меня нет, детей тоже. «Бизнесом» занимаюсь. Там купила, здесь продала. Навар прокурила, пропила, про... Теперь мы вдвоем. Сегодня, видишь, дождь хлещет. Какой рынок? Сейчас мы с тобой немного разомнемся и наведем маломальский порядок в доме. Честное слово, хочется пожить немного, как люди живут. Иди ко мне, мой хороший. Ты такой сильный, я - сладкая, - засмеялась она.

   Желание быстро переросло в бурную страсть.

   - Миша, сколько в тебе силищи, я больше не могу. Давай полежим, отдохнем.

   - Ой, - Леонид схватился за голову, - ой, как у меня болит голова! В ней будто что-то кипит. Сейчас треснет череп. Быстро принеси полотенце с холодной водой. Я на корабле, один раз, очень сильно ударился о переборку во время шторма. Даже, потерял сознание…

   Валентина быстро выбежала на кухню, намочила полотенце и налила в стакан пива мутную жидкость.

   - На ко, Мишенька, выпей скорее. Это тебе поможет. А головочку твою я полотенчиком сейчас замотаю. Поспи еще, миленький, немножечко. Это из тебя горячка белая выходит. Недели три-четыре так помучаешься, и пройдет всё у тебя. Забудется всё твое прошлое. И останется только настоящее и я, - он спал, а она гладила его по обнаженной груди. Потом прикладывала губы к уху и что-то долго-долго шептала, снова гладила грудь и снова шептала. Затем она встала и круто замешала тесто. После заклинаний и кругов руками, что делала в доме, на пороге, у калитки и над Леонидом, Валентина поставила тесто в угол шкафа, и, обессиленная, рухнула на кровать рядом с ним.

   Так проходили дни. Голова Леонида болела всё меньше и меньше, а память никак не хотела вспомнить прошлого. Он теперь отзывался на имя Миша. Все реже и реже Валентина давала ему пить мутную жидкость, после которой Михаилу и, правда, делалось хорошо.

    С Валентиной они зажили ладно. Работа вдвоем давала свои положительные результаты. Они ездили за товаром, торговали на рынке, даже сделали хороший ремонт в доме. И главное, второй киоск поставили, продавщицу, стоящую, посадили. А зимой решили перестановку в доме сделать. Свободного времени стало больше, вот и занялись благоустройством своего жилища.

   И Валентина похорошела. Расцвела. Курить бросила! В голове мысль стала рождаться: «А не завести ли ребеночка? И ничего, что пятнадцать лет разница… В хорошей семье всё должно быть хорошо!»

   Миша никогда ничем не обижал ее. Да и чего обижать, - Валентина сама с него пылинки сдувала.

   Шло время.

   Лето перевалило далеко за половину. Сегодня уже было последнее воскресенье июля. Оставив жену дома готовить обед, а они были уже как два года женаты, Михаил пошел проконтролировать, как идет их торговля.

   Солнце жарило, как умалишенное. Михаил снял майку и шел, обмахиваясь ей.

   - Леня! Ты как здесь, братишка?! – раздалось сзади.

   Михаил, понимая, что зовут не его, насвистывая, не торопясь шел своей дорогой.

   - Ленька! Кузоватый! Оглох что ли? – хлопнули его сзади по плечу С праздником, братан! Ты как здесь оказался? Ты же, если я не ошибаюсь, с Алтая… Что вылупился? Не узнал или прикидываешься? Что- то рановато ты память потерял. Генка я, Гавриленко, с мино-торпедной боевой части. Вместе вахтенными у трапа стояли. Я каждые раз тебя менял. Узнал?

   - Извини, брат, но ты явно ошибся. Я Мишка Степаненко. И на флоте никогда не служил.

   - Ты не болеешь, случаем? По башке тебе не стучали? Может, вышибли всё? А это у тебя что? - Геннадий ткнул пальцем Леониду в левое плечо, где был выколот силуэт корабля, - Теперь у меня посмотри. Похоже? Забыл, как нам вместе боцман, Валька Хромов, накалывал. Потом нас накрыл старпом. Тебе, как награжденному медалью Нахимова, объявили месяц без берега, а нас с Хромом посадили на гарнизонную гауптвахту. Вспомнил?

   Леонид присел, обхватив голову руками. Снова нестерпимая боль пронзила весь его мозг.

   - Леха, что с тобой? Плохо? Посиди здесь в тенечке, а я сбегаю, холодной водички куплю.

   Через минуту ледяная вода полилась на его голову. Стало легче.

   - Как ты, брат? Поехали в Приморский. Там все наши собираются.

   - А по какому поводу?

   - Тяжелый случай! Сегодня день Военно-морского флота! Водочка. Шашлыки. Девочки… Короче полный набор. Ну, решай быстрей. Вон и такси стоит.

   - Поехали, - махнул рукой Леонид, - Только ты впереди садись, а я сзади. Мне надо кое о чем покумекать.

    -Как скажешь!

   В машине Лёня сосредоточенно думал. Мысли скакали, как шарики в физическом опыте. Всплывали обрывки из его службы. Потом всё куда-то исчезало. Появлялась Валентина с мутной жидкостью. И снова корабль, но уже в штормующем море. И вдруг, он четко увидел плачущую мать, а рядом с ней сгорбленного отца.

   Он затряс головой. Что с ним? И как всё произошло так, что он, именно, здесь, а не дома…

    - Леха, вылезай, приехали! – открыл заднюю дверь Генка. Ребята, - обратился он к друзьям, - знакомьтесь. Это - Леха. Вместе служили на одном корабле. На рынке встретились. Даже не узнал меня. Он на полгода раньше меня дембельнулся.

   - Может, зазнался? – засмеялся Сеня Федотов.

   Все подходили, жали «краба» (руку), обнимали, знакомились.

   До умопомрачения пахло шашлыком.

   - А ты чё, без тельняшки, бескозырки?.. Как не родной.

   - Кстати, мужики, Леха награжден медалью Нахимова. Чуть не погиб! Благодаря нему, я сейчас стою перед вами.

   - Молоток! Дай я тебя обниму, - Серега Чалый сгреб его в охапку.

   - Ребята, не обращайте внимания. Сегодня я, явно, был не готов. В следующий раз…

   - Нормально всё. Успокойся. Ну что, товарищи моряки, начнем наш праздник? – пробасил Сережа, которому было за сорок. По всей видимости, он был здесь старший, - Давайте выпьем: «За тех, кто в море, на вахте и гауптвахте. За то, чтоб число погружений равнялось числу всплытий».

   Все дружно выпили.

   - И предупреждаю, пока трезвые. Кто, почувствует, что на пределе, пусть отойдет и проспится. В споры, приводящие к дракам или того хуже, не вступать ни между собой, ни с другими лицами. Карать буду строго! Вплоть до лишения праздновать сегодня и в следующем году. Считаю, что это не подлежит обсуждению! С праздником, ребята! С днем Военно–морского флота! Ура!

   В парке разнеслось мощное «Ура!», пугающее прохожих.

   Леня сидел, прижавшись к дереву, и слушал, слушал, слушал. Он вместе со всеми пил, ел, целовался с девчонками, делал еще что-то… И постепенно перед ним, как из густого, вязкого тумана, стали появляться образы его далекой жизни. Вначале они были размывчатые и нечетки, а потом становились все яснее и яснее.

   В хорошем подпитии Леонид возвращался домой под утро. Буквально перед домом его обогнала черная «Волга», из которой вышла, не совсем трезвая, Валентина. Раньше ее услугами часто пользовалось местное и заезжее начальство, забирая на охоту, рыбалки и прочие увеселительные мероприятия. Но годы брали свое… А сегодня она опять понадобилась.

   Ой! – искренне удивилась она, - Где ты был? А мы тебя всю ночь искали, - и она показала рукой на машину.
 
   - Искали, говоришь? С ним, говоришь?

   Леонид взял с дороги камень и ударил им по переднему стеклу. Раздался многоголосый звон.

   - Что ты творишь, урод?

   - Что ты сказал, работник поисковой команды? Сейчас я тебе буду кроить череп, - и он направился к кабине водителя.

Машина, быстро заурчав, дала задний ход.

   - Миша, что с тобой! – закричала Валентина, - Это горисполкомовская машина. Тебя посадят.

   - Тебе жалко будет меня?

   - Представь, что да!

   - А теперь, потаскуха, расскажи мне, как я попал сюда? И как стал Мишкой Степаненко, вместо Леонида Кузоватого? – он со всего маха ударил ее в лицо.

   - Что с тобой, Миша? Опять с головой плохо стало? - зарыдала она, упав на колени. По ее разбитой физиономии текла кровь, глаз мгновенно заплыл.

   - Это у тебя не всё в порядке с головой? Отвечай, сука, где моя форма, документы, награды?..

   - Мишенька, пойдем домой. Ты выпил сегодня. Поспишь, а проснешься и разберемся.

   - Нет! Говори сейчас, ведьма, - и он ударил ее еще раз -- Не скажешь – убью!

   - Мишенька, прости. Понравился ты мне сильно. И захотела я оставить тебя себе. Бабка, умирая, научила меня многому. Вот я тебя и приворожила. А куда мне деваться в сорок лет? Кто меня возьмет? А ты… Форму и документы я твои сожгла, а железки прикопала на краю огорода.

   - Бери лопату и веди.

   - Мишенька, давай всё завтра… Утро вечера мудренее.

   - Ты плохо слышишь или я невнятно говорю?

   Она, молча, поднялась и, сгорбившись, поплелась к сараю. Леонид неотступно шел за ней.

   Взяв лопату, Валентина, рвя о кусты новое платье, повела Леонида к дальнему краю огорода.

   - Здесь, - прошептала она.

   - Рой! Стоять не надо!

   Она, молча, стала копать. Лопата звякнула обо что-то железное.

  -  Отойди! - Леонид встал на колени и стал медленно разгребать яму. Перед его глазами вначале появилась бляха от ремня, а затем медаль Нахимов. Он взял их аккуратно в руки, сдул пыль, стал протирать майкой и заплакал. Сзади послышался непонятный шум. Инстинктивно, он откатился в сторону. И, в это самое время, острие лопаты со свистом ударило по яме. Лицо Валентины было искажено гримасой ожесточения. Зубы ощерены.

   - Ты вознамерилась убить меня? Ты, которая искалечила всю мою жизнь! Нет, дорогуша, такому уже никогда не бывать!

   Не контролируя себя от нахлынувшей злобы, он с силой вырвал лопату из ее рук и нанес сокрушительный удар в голову, отрубленная часть которой отлетела в сторону.

   Отбросив орудие убийства, он бережно взял медаль, поцеловал ее и прицепил ее к майке.

   Зайдя в дом, Леонид взял деньги и пошел в сторону железнодорожной станции.

   - Красотуля, - подозвал он буфетчицу, - дай мне бутылку водки и что-то закусить. Только самое вкусное.

   - Не рано водку с утра жрать?

   - Не боись, самое время.

   - А деньги…

   - Всё есть, - и он высыпал на прилавок кучу бумажек, мало, еще достану.

    - Ограбил, что ли, кого?

   - Такими вещами не занимаюсь.

   - Молодец! И не занимайся никогда. Гибельное дело. Муж мой, за этот грабеж, третий год лямку тянет.

   Выпив, хорошо и вкусно закусив, Леонид направился к выходу.

   - Парень, а сдачу?

   - Сегодня сдачу не беру.

   - Странный ты какой-то, - хмыкнула буфетчица.

   Леня долго сидел на лавочке, на платформе и курил. Потом встал и, пошатываясь, медленно пошел к пешеходному мосту через железнодорожные пути.

   Дойдя до того места, где внизу висели провода для электричек, он снова перекурил, поцеловал профиль Нахимова и бросился вниз.