(*)
– Нам предстоит проверить, что же за тайны скрываются в этой долине, и что же это – реальная месть призраков или древние суеверия? Оставайтесь с нами и будьте в числе тех, кто узнает правду! – девушка на экране лукаво подмигнула в плохо сфокусированную камеру и запись кончилась.
Я выждала полминуты и поинтересовалась:
– Ну и как, узнали?
Аманда не заметила моего тона или предпочла не заметить.
– Это последняя запись. Дальше никаких трансляций не было. Здесь следы моей дочери теряются, – сказала она тихо.
Слёз у неё не было. При мне она держала себя очень собранной и не позволяла истерик, уже за это её можно было уважать.
– Мне жаль, – солгала я, хотя жаль мне не было. Ну что за люди? Мало проблем? Зачем лезть туда, куда не просят? Что за тяга к популярности через то, что ещё не исследовано? Это гордыня, это глупость или неумение посмотреть вперёд хоть на шаг?
– Полиция и спасатели искали её с друзьями, но бесследно. Впрочем, мне кажется, они не особенно-то и старались, – продолжила Аманда.
Могу их понять! У них есть реальные проблемы и реальные преступники, а бегать чёрт знает по каким непролазным горам за группкой молодёжи, что сама себе ищет неприятностей на известное место – это как-то даже оскорбительно. Кто-то в тот момент мог по-настоящему нуждаться в помощи, оказавшись в ситуации, требующей вмешательства, не по своей воле. Люди застревают на трассе, попадают в пожары, тонут, в конце концов – так не лучше ли и не правильнее ли заняться ими? На кой лезть за теми, кто сам нарывается на неприятности? Отправились в Долину Эр-Нидело, известную, как «Долина Безголовых», как рассказывала несколько минут назад девица из видео, чтоб проверить почему там исчезают люди? Ну так не обессудьте!
Люди, если верить той девице, пропадают там аж с тысяча восемьсот девяносто восьмого года и начались пропажи с золотоискателей! И если уж в наше время там по-прежнему продолжают исчезать люди, то это повод не лезть туда, разве нет?!
Или она думает, что все пропавшие остались в аналоге тайного подземного ночного клуба и играют в карты? Где логика у людей, ну хоть какая-то…
– Это последняя запись, – повторила Аманда. – Я смирилась… во всяком случае, мне казалось, что я смирилась. Прошло больше года, больше года без моей дочери, без моей Суони. Вы не знаете какой она была!
Альтернативно одарённой, судя по всему. И эгоистичной.
– Никто не расскажет вам всего. Только мать может полностью рассказать про ребёнка. Всё рассказать.
Зачем мне всё? У меня уже есть картинка и она неприглядная.
– Но вам неинтересно, – подметила Аманда на моё счастье и притихла ненадолго, прежде, чем снова ожить. – Что ж, вы правы. Вы видите такие истории по сто раз на день. Но для меня, поймите, это личная трагедия, перечеркнувшая всё. Суони была любознательной и очень подвижной… вы, наверное, удивлены, почему я говорю, что она была, а не есть? За год я успела смириться, принять то, что она умерла. Ведь там пропадают люди, а если её не нашли? Скорбеть об утрате проще, чем жить неизвестностью. Оплакать легче. Горевать можно долго – это состояние тяжёлое, но понятное и нести его можно до конца дней, а вот неизвестность сводит с ума.
– Вы говорите, что прошёл год, – перебила я осторожно. Мне её переживания хоть и понятны, а всё же не нужны. –Что изменилось? Почему вы позвонили мне?
Она отвела взгляд, словно прикидывала, может ли она ещё что-то мне сказать, или уже хватит и пора переходить к сути, ведь укрыться не получится. Позвонила ведь, а сама говорит, что прошёл год!
– Мне снится сон, – сказала она неохотно, – один и тот же. Уже почти месяц. Мне снится, что я вижу её и её друзей. Всю их неразлучную четвёрку. Они веселятся, как может только веселиться молодёжь. Знаете, с годами наши души тяжелеют.
– Итак, они веселятся, – напомнила я.
– Да-да, простите. Они веселятся, снимают на камеру. А потом наползает туман. Такой плотный туман, что его можно резать ножом. Он накрывает их одного за другим, окутывает фигуры полностью, но фигуры ещё можно разглядеть, видны силуэты, а вот головы скрыты плотными облаками. И в этом облаке я слышу голос дочери. Она зовёт меня, просит помочь.
Аманда замолчала и посмотрела на меня со значением. Я вздохнула. Сон, ужасный сон… но он не говорит ничего, скорее всего. Это просто её переживания и трагедия превратились в образ. Безголовая Долина? Ну что ж – на тебе безголовые практически фигуры. И туман логичен – её дочь растворилась как у тумане.
– Простите, я не очень понимаю причём тут я? – вопрос был не самым вежливым по своей сути, я понимаю, но я и правда не знала зачем я-то здесь. Я не сыщик, я не спасатель и на снах не специализируюсь. Я вообще плохо сплю сама и снов почти никогда не помню.
– Суони не снилась мне пока её искали, – сказала Аманда, – не снилась, когда я оплакивала её и даже когда был её день рождения. Она не приходила ко мне ни разу, но в последний месяц приходит. Может ли это быть совпадением? Я никогда не задумывалась о мистических силах, но в горе человек верит во многое. Я позвонила вам, чтобы вы помогли мне и сказали где моя дочь – жива она или мертва. Хотя бы это. Жива или мертва. Да или нет. Если она зовёт меня и сейчас, то, быть может, я могу ей помочь? Или это её душа зовёт меня к себе? Может быть ей страшно там, за смертью?
– За смертью не страшно, – я не сразу ответила, потому что знала, что мой ответ ей не понравится, но увы, каждый специализируется на том, на чём может. – Аманда, боюсь, вы не совсем верно поняли профиль моей работы. Я прихожу в дома и здания, где есть неупокоенная душа. Призрак, полтергейст, понимаете? в те дома и здания, где происходят странные вещи, где сама собою двигается мебель, где появляются странные запахи и где часы встают в одно и то же время. Я прихожу и смотрю… я смотрю, есть ли тут кто-то, кто не может обрести покоя. Если он есть, я уговариваю его уйти. Иногда призраку нужно лишь передать послание или понять, что он всего лишь призрак. Я это делаю. То, что вы просите меня узнать, извините, не в моей компетенции.
Я выдохнула. Всё как есть, что уж там! Но это и правда не моя компетенция. Вы же не будете просить врача по глазным болезням посмотреть ваш желудок? Да, организм один, и смысл где-то может быть и общий, но это разные направления.
– К кому же мне обратиться? – спросила Аманда тихо. Она не разозлилась, не растерялась, она спросила с той обречённостью, которая бывает только у определённого сорта отчаяния.
– Я не знаю, – честно ответила я. – Я работаю только в своём профиле. Если по вашему дому не скачет посуда и вас не пытаются убить ваши же шторы, то это не ко мне. Я знаю, что есть разные гадалки и экстрасенсы, но это… но это нужно как-то уметь выбирать. Я не посоветую даже.
По краю сознания скользнула мысль о том, что, возможно стоит искать не только помощника, но и того, кто может давать то, чего не умею я. Ту же гадалку или того же экстрасенса. Только не психа и не мошенника, а настоящего. Тогда можно расширить поле деятельности.
Вот только где их взять? Вчера я уже совершила отчаянный поступок и вышла на сайт с объявлениями. Написала коротко, что ищу помощника и работа специфическая, даже мистическая. Оплата сдельная, график плавающий.
Звонков пока ожидаемо не было. Если они вообще будут. Я даже толком не объясню чего я хочу делать, какое уж тут обсуждение графика и оплаты? Вон, сюда я тоже ехала с ощущением того, что тут для меня дело, а по факту что? Не мой профиль!
– Подождите, – Аманда поднялась следом за мной из кресла, желая меня задержать, – но разве вы не знаете каких-то… специалистов?
– Не знаю, – повторила я, – я работаю одна.
– И помочь не можете? – с недоверием уточнила Аманда.
– Увы. Мой профиль призраки. Я не умею ходить в сны или искать живых… и мёртвых. Когда я прихожу, они уже обычно где-то точно есть.
– Постойте! – Аманда вдруг подалась вперёд, какая-то мысль нашла в ней отклик и даже спасение. – А если вы поедете туда? Если её призрак там, вы мне скажете. И поговорите с ней. Ведь это возможно?
– Куда «туда»? – мой голос даже охрип от неожиданности.
– В Долину Эр-Нидело, – спокойно ответила Аманда. – Можем поехать вместе. Я отвезу вас. Я возьму на себя все расходы и заплачу вам… неважно какой будет результат, я заплачу!
Её голос сорвался. Она держалась передо мной, но теперь не могла больше сдерживаться и всхлипывание всё же прорвалось через попытку держать лицо. Наверняка она сходила с ума всё это время. Сначала от факта утраты дочери – пропажи или смерти, не так важно, утраты, потом от снов. Возможно, во мне она видела последнюю надежду, а я ей сказала, что это не мой профиль.
Значит, ей начинать всё с самого начала. Искать, искать среди множества объявлений, размещённых больными и нечистыми на руку людьми, кого-то, кто может ей помочь, встречаться с ними, говорить, рассказывать всё, что она не может пережить и не сможет пережить никогда, просить помощи и надеяться…
На что-то надеяться.
– Послушайте, вы же сами слышали свою дочь, – мягко напомнила я, стараясь действительно подбирать слова, – вы же слышали, что она говорит об этом месте. Если там и правда исчезают люди, если она там пропала, это не лучшее место. Она сказала, что за последние тридцать лет там пропало полсотни туристов. Это риск.
– Я заплачу! – Аманда вскинула голову, отчаяние полыхнуло в её глазах опасной краснотой, – сколько скажете, столько и заплачу! Любые деньги, слышите? Любые!
Ага, как же! Деньги мне, конечно, нужны. Но, во-первых, это не мой профиль. Велика вероятность, что я приеду и ничего не найду. Во-вторых, я не поеду туда, где исчезают люди! Я понимаю, что и в горах, и в пещерах, и непролазных долах есть свои призраки, но я-то хожу по домам и зданиям! Я не лезу туда, где можно самой убиться. Путь на другую сторону опасен, выход в
 |
| Помогли сайту Праздники |
При цитировании ссылка на сайт обязательна. Exsodius 2008 - 2026
18+