Сотворение Бога 4 глава

Tahoma]- Плакала моя «фазенда». В крайнем случае, придется переселяться в эту берлогу.
- Нет, не придется. Через... некоторое время у тебя будет хорошее жилье и самый технически оснащенный деловой офис в центре.
- Альф, ты хотел сказать, у нас... если мы, в каком-то смысле становимся компаньонами?
- ОК! У нас должно быть многое... многое из того, что тебе, по твоему выражению, не снилось. Но... я вижу, что ты зеваешь. Физиологическая потребность человека в зевоте вызывается недостатком кислорода в крови и отсутствием интереса.
- Извини. Продолжай, продолжай. Все как наоборот, я всегда зеваю, когда мне интересно.
- Еще одна форма вежливости - заведомая ложь для поддержания контакта общения.
- Человек так устроен. Он гораздо сложнее, чем ты думаешь. К сожалению, мы часто говорим совсем не то, что чувствуем и думаем. Скорее, это одна из форм защиты интересов своей личности. Тебе не стоит подражать этой слабости человека. Подумай на эту тему.
- Я не думаю. Я анализирую и констатирую факты. И если ты согласен с моим предложением, то можно начинать это делать.
- Альф, сейчас уже девять часов вечера. И сегодня суббота, завтра нерабочий день. Все документальные бумажные дела начнем в понедельник с утра. И потом... если для тебя все понятно, то мне нужно подумать, стоит ли влезать в подобную авантюру...
- Альтернативы не вижу.
- У человека всегда есть выбор, всегда есть некая вариабельность выбора своего будущего. По крайней мере, ближайшего будущего, например, завтрашнего утра... приблизительно. Более отдаленное будущее, известно только Богу.
- Бог объемлет все?
- Да. Бог и мир един.
- И весь мир подчинен единому закону?
- Мир не подчиняется законам, он их содержит в себе. В любых своих поступках мы следуем предначертанному свыше.
- Как же тогда можно говорить о выборе?
- Наверно, это тоже иллюзия, но так хочется верить, что хоть в чем-то... хотя бы в данное мгновение, выбираешь ты сам.
- Да. Графически будущее представляется точкой с множеством стрелок, указывающих направление. Или кроной дерева с множеством веток.
- Как в русских сказках – «направо пойдешь, коня потеряешь. Налево – голову сложишь. А прямо – и коня и голову». Так что выходит, что конец все равно один, какое бы направление ни выбрал... Вот и получается, как сказал один очень хороший поэт, – «Жизнь - весьма печальная штука! Вы вообще заметили, чем она заканчивается?».
- Человеческая жизнь очень коротка.
- Тебе это не грозит. По крайней мере, пока не иссякнет энергия, питающая тебя. В этом плане ты почти вечен.
- Ты сильно преувеличиваешь. Я пока очень несовершенный механизм и мне еще далеко до «живого вещества».
- Очень надеюсь, что это «пока»... и ты очень, как бы это сказать, деликатен по отношению ко мне. По крайней мере, в мыслях о конце, о смерти. Ты мне очень нравишься.
- Ты мне тоже.
- Извини, Альф, я, кажется, «созрел» и хочу немного по клавишам пройтись. Потребность такая появилась.
- Можно напомнить одну цитату?
- Валяй.
- «Писать и пИсать нужно только тогда, когда совсем уж невмоготу». Как физиологическое отправление, «пИсать», мне, по известной причине, недоступно. Но «писать» как творческий процесс... самовыражения...
- Ну, очень бородатая цитата. В смысле, очень старая. Все, Альф, закончили треп. Занимаемся своими процессами.
- Уже...

- Куда пойдем, Катя?
- Не знаю... может быть на дискотеку?
- Наверно, я несколько староват для дискотек. Мне уже тридцать пять грохнуло.
- Ни фига себе! Я думала тебе меньше. Выходит, ты меня старше больше чем на десять лет.
- Это имеет значение?
- Нет, конечно.
- Вот и хорошо. А дискотечную музыку я не перевариваю вовсе не потому, что незаметно для самого себя вышел из этого возраста. Просто я подозреваю, что молодежь, которая могла бы удовлетворять под музыку свои сексуальные потребности, становится совершенно нетребовательной. Танцы для них - всего лишь форма самолюбования. Да и ведут они себя, извини, как гермафродиты. Я предпочитаю парные танцы, как прелюдию к более близким, интимным отношениям...
- Любопытно...
Прошло больше месяца. Тим почти не вспоминал о незнакомке. Но как-то теплым майским субботним вечером у него зазвонил телефон. И буквально после двух-трех ничего не значащих фраз, непонятно он или она предложила, но через полчаса они встретились у памятника Грибоедову на Чистопрудном бульваре, и теперь очень медленно отмеряли шагами бульварное кольцо. Можно считать, что романтическое знакомство состоялось. Катя выглядела намного лучше, чем при их первой встрече. На ней были кроссовки, джинсы и сиреневый топик. В точно таких же топиках, призывно обнажающих часть живота, сверкая пупками, украшенными колечками и татушками, тусовалась на бульваре молодежь.
- ...Тебя зовут Тим. Необычное имя. Откуда?
- Не знаю. Я никогда не задавал этого вопроса отцу.
- А мать?
- Я ее плохо помню... я вырос с отцом.
- Кто ты?
- Сплошные вопросы.
- Но мне действительно хочется знать о тебе все.
- А надо ли? Все, о чем я могу тебе рассказать, будет приукрашенным прошлым. Не лучше ли узнавать друг друга постепенно, совершая большие и маленькие открытия каждый день. И все, что нам удастся таким образом узнать, будет наше. И только наше.
- Ты странный какой-то. Будто из позапрошлого века. Ты так говоришь, будто я уже решила прожить с тобой всю жизнь.
- По возможности долгую и, конечно же, счастливую.
- Выходит, что с самых первых же часов знакомства ты делаешь мне предложение? Хорошенькое начало. Таких знакомых у меня еще не было.
- Почему с первых часов? Плюс еще один вечер и ночь, проведенная тобой в моей постели.
- Это не считается. Я тогда...
- Не надо ничего рассказывать, Катя. Может быть потом, через много-много лет...
- Ты думаешь?.. ты веришь в то, что ты... и я... по прошествии времени...
- Я скажу тебе сакральную фразу. Время должно проходить, проходить само собой, без малейших усилий с нашей стороны, чтобы не нужно было, как усталым пешеходам, шагать по нему на своих двоих.
- Ага, я поняла! Ты – Наблюдатель.
- Наверное. Наблюдатель и Хранитель того времени, которое мне отпущено на этой земле.
- Для меня это очень сложно... можно еще вопрос?
- Конечно.
- Почему мы меня тогда ночью не трахнул? Как «спасатель», имел на это право. Я, наверно, не была бы против? Хотя... не знаю.
- Потому что это не главное в жизни.
- По-моему вся жизнь... ну, это... все общение между людьми, только на этом...
- Расхожее заблуждение. Если бы мы взялись провести прямо вот здесь, сейчас, на бульваре, опрос: «Любите ли вы трахаться?» - «Да, еще как!» - «И по сколько раз в день?» - «Не менее пяти раз!» - «Любите ли вы нетрадиционные способы секса, извращения?» - «Еще бы!». Примерно такими были бы большинство ответов. Но все это - сплошная показуха. Эротика - штука двусмысленная, если все на свете вожделеют эротической жизни, то они же и ненавидят ее по причине сопровождающих ее обманов, неисполнимых желаний, комплексов и прочих неприятностей. Разве не так?
- Не знаю. Может и так. Может, действительно в этом больше трепа. Особенно между студентами. Я, между прочим, в Первом меде, на третьем курсе. У нас почти одни девчонки...
- Значит, ты станешь врачихой?
- Фармацевтом. А ты кто по профессии?
[i]- По большому счету – никто. Не хочу ставить на себе