Сотворение Бога 4 глава

клеймо принадлежности к какой-либо «гильдии». На хлеб насущный зарабатываю, выполняя какие-то рабочие функции. Стараюсь не погружаться в них. В общем, не хочу быть «стекольщиком».[/i]
- Это как?
- Давно... лет двенадцать назад, в «Иллюзионе» смотрел очень старый французский фильм. «Орфей» Жана Кокто.
- Недавно по ящику показывали.
- Да? Жаль, пропустил.
- Там еще Жерар Филипп такой молоденький. Но я только начало видела. Так при чем здесь «стекольщик»?
- Жаль, что ты не видела вторую половину фильма, в которой Орфей попадает на Тот свет. Представь себе кошмарный черный безлюдный город. Все дома с пустыми проемами окон. И бродит по этому городу стекольщик. Таскает на себе никому ненужные стекла.
- Ну, и что сие означает?
- Я так понял, что этот человек, когда был жив, всю свою жизнь был стекольщиком. Поэтому он и Там тоже... только в бессмысленных условиях. Я не хотел бы Там находиться, скажем, с деревянными счетами или... с вантузом. Роль Наблюдателя мне больше импонирует.
- Ты действительно веришь, что есть жизнь по ту сторону смерти?
- Наверно совсем не такая, какой мы здесь ее представляем. Но мне очень хотелось бы верить, что... понимаешь, мне непременно нужно увидеть Там одного человека... женщину.
- Она?..
- Она погибла.
- Ты ее любил?
- Да... но понял слишком поздно. Не успел сказать... надеюсь, что Там у меня будет такая возможность...
- И поэтому... ты сейчас торопишься, боишься снова потерять, не успеть?
- Может быть.
- Тим... я не хочу заглядывать так далеко. Я не знаю, что из всего этого... пойдем к тебе. Я напрашиваюсь... черт... а, плевать! Нет, если тебе это в лом, если ты не хочешь, то...
- Пошли.

Не знаю, как это происходит. Могу находиться где угодно и заниматься чем угодно, но это находит на тебя неожиданно. И тогда хватаешь любую бумажку, любое «пишущее устройство» и... понеслось. Начинают из тебя фонтанировать слова, требующие своей фиксации. Проходит это состояние также внезапно, иногда обрываясь чуть ли не на полуслове. Через какое-то время перечитываешь написанное и понимаешь - такая чушь из тебя вылезла, что дальше некуда. Но это через некоторое время, а во время «писания» чувствуешь себя, чуть ли не гением мировой литературы. Наверное, этим страдают все графоманы.
Вот и на этот раз... всего спустя сутки, прочитал. И так мне захотелось самому себе, любимому, пинков наподдать. Во-первых, за корявость изложения, во-вторых, за «сопливость» и очевидную глупость. И в третьих, что, пожалуй, самое главное, за бездарность. Хотел, было все это «писание» уничтожить, но успокоился... тоже как-то вдруг. Собственно, ничего же не произошло. Ну, поупражнялся лишний раз в словоблудии и только. Я же изначально для себя решил, что не стану выворачивать себя наизнанку, не стану сочинять нечто... эдакое, а что получится, то и получится. И сегодня можно к этому черновику относиться совершенно безответственно... а завтра, или еще когда, будет видно.