| «Изображение ИИ Сопредельное часть 1» |  |
Предисловие: Роман впервые опубликован в 2018 году на Проза.ру. Здесь я публикую его по частям и с иллюстрациями. Чистая мистика. Существует ли параллельная реальность? Существует, в этом не сомневаются главные герои мистического романа.
Два студента, будущие историк и географ, нашли у себя в чулане старинное рукописное сочинение графа G.:
«Уберегаю тебя, дорогой друг, от скользких измышлений по поводу одной вялой концепции, будто можно изменить ход истории. В целом, это происходит постоянно: мимолётно меняется фабула происходящего и, накапливаясь, поворачивается в сторону далёкую от ожидаемого. К чему теперь говорить, что Анна могла жить, ее деверь, простолюдин, мог оказаться князем, но к чему теперь об этом говорить, её больше нет. Я поручаю своему другу фон Вайсену продолжить за меня расследование убийства, а сам ухожу искать свои следы, по которым дойду до исходной точки».
Сумасброд пишет, решили студенты, но текст продолжался словами, на которые они больше не могли не обращать внимания. В нём говорилось о странных событиях, которым не стоило придавать значения, иначе все умрут. Потом искренне сетовал на разлагающуюся сущность правды:
«Прахом всё уйдёт, – промолвил напоследок, – всё уйдёт прахом!»
В конце книги прикреплены таблицы и знаки внизу. Что они означали, было непонятно.
«Это ключи, – догадался один студент, – мы можем расшифровать, что тут написано».
«Но только истина поможет всем», – гласила надпись на последней странице.
Через час студенты полностью погрузились в «источник знания», теперь разгадку они почти знали:
– Умом осмыслить не решаясь, заходим мы в тупик, мировоззрение стало другое, мы переходим черту, – важно сказал Дэвид – один из студентов.
– Покой правит миром, – продолжил разговор Остин – другой студент.
Последним из входящих явился паук, он был тут же прихлопнут книгой, что не замедлило сказаться на событиях, следующих за этим.
Теперь перенесёмся в зал, здесь стоят стулья с резными ножками, у них витые спинки и подлокотники.
– Такие мы и в музее не видели, – сказал один студент, но осёкся.
Прямо на него двигалось существо, по виду напоминающее кошку, но глазами скорее походило на человека. Да это человеческие глаза! И оба ахнули от нахлынувшего ужаса.
– Теперь поминай как звали! – промолвил другой студент.
– День ещё не окончен, – ответил кот на человеческом языке с некоторым кошачьим акцентом, – вам понадобится минут пять, чтобы убраться отсюда, скоро придут гости, а вы всё ещё здесь, – сказал коточеловек, и удалился в другую дверь.
«Ну, теперь пропали! – подумали студенты разом. – Однако уходить пора, пять минут истекают быстро. Как найти выход?» Думать времени нет, быстро направились к входной двери, но за ней ещё одна дверь оказалась и так много раз.
«Над нами издеваются, – теперь они думали одинаково, потому что теперь были единым целым, – надо освободить проход», – как будто только эта мысль имела теперь смысл. Тут же возникли преграды в виде смеющихся кукол: они смеялись, поджав ротики, и белыми зубами кусали себе ногти, которые белели на подобии платочков.
– Пляшут что ли? – сказал Остин.
Они действительно стали кружиться и ломать себе руки и ноги. Как только танец закончился, пришёл гость и поздоровался, но не с ними, а с куклами, они в ответ кивнули и опять захихикали, также кусая ногти.
– Опять гость, – промолвил Остин.
В дверях показалась знакомая фигура.
– Нам это кажется, мы слишком увлеклись книгой, и она взяла над нами власть, – предположил Дэвид.
– Теперь только понял?
Остин собрал последние силы, ему стало казаться, что он проваливается в бездну и в своей руке он почувствовал руку товарища, он был рядом.
– В бездну летим?
– Что-то похожее на нору.
– Где-то я уже слышал об этом. Да – Льюис Кэрролл, его Алиса.
– Значит, это уже было, а мы подумали – умираем.
Юноши весело переглянулись.
– Жаль, я не читал эту книгу, думал, что она для девочек, сейчас бы пригодилось, – сказал Остин.
– Моя сестра читала вслух, но я не запомнил. История напоминает программу битых сосудов: их бьют, они, огорчаясь, следят за всеми и создают следующую цепь событий, в которой они уже не глина обожжённая, а совсем другое и прямо противоположное тому, во что бы хотелось превратиться. Я подумал именно об этом, когда она читала, но там было другое, – сказал Дэвид, – теперь надо разозлиться как следует, иначе нами будут командовать другие.
– Почему ты решил следовать в ту комнату? – вдруг спросил Остин.
– Не знаю, мне казалось, ты пошёл первым – я за тобой.
– Мы попали бы в нору, пройдя в другие двери, так было написано, но мы не поняли тогда, о каких дверях идёт речь. Последний замок, ещё это было, но здесь пока нет замков, значит, нам ещё предстоит встреча. Какая дверь за этой? – вдруг спросил Остин.
– Чёрная, – с уверенностью ответил Дэвид.
– Посмотрим, – сказал Остин, приоткрывая дверь.
Там чернела дверь, которая из малиновой постепенно превращалась в чёрную. Это говорило о том, что всё, что происходило, было плодом воображения.
– Но куклы? Они не могли вписаться в эту игру, и то же можно сказать о коте с человеческими глазами. Это ни вообразить, ни представить невозможно. Значит, есть смысл только в этом. Двери – безысходность, выход можно представить как окно раскрытое настежь. Затем, куклы танцуют, но мы отвлеклись, попробуем представить выход в виде открытого окна, за окном солнце светит, птицы поют, и герань на подоконнике цветёт красным цветом.
– Так и есть, – открывая последнюю, уже совсем чёрную дверь, сказал Остин, – значит, всё верно: мы создаём образы сами и надеемся идти в сторону от них, но поняв суть, мы раздвигаем свои возможности, и находим нужное решение. Теперь попробуем изменить ситуацию в другую сторону: нам надо проникнуть в сад, где готовится убийство той дамы, её Анной, кажется, звали, и посмотрим можно изменить историю или нет? Кто пойдёт первым?
– Иди ты, – Дэвид явно доверял другу.
«Это была не трусость и ни лень, хотелось поскорее выбраться отсюда, зачем только искали приключения? Вот они нашлись, но куда подевался весь пыл? – так примерно рассуждал Дэвид. – Конечно, день-другой и, наверное, всё пришло бы в прежнее состояние, и мы бы вновь оказались на своём чердаке с книгой в руках. История преподаст нам урок, а мы к этому разве готовы? Остин молодец, он быстро разобрался, надо идти за ним и слушаться во всём. Буду терпеть и надеяться на друга, он лучше меня понимает, что происходит, а пока я есть хочу».
– Может, придумаем что поесть? – весело промямлил Дэвид.
– Нет, сейчас не время, позже.
– Я немного устал, – продолжал мямлить Дэвид, – может, хотя бы посидим?
– Я сказал, не время! – терпеливо, но настойчиво проговаривал Остин.
Он сейчас думал о другом: не всё сходилось в его концепции, что-то ускользало от внимания и не желало, чтоб о нём думали, а надо было всё понять до конца. «Что было в книге, – продолжал рассуждение Остин, – конечно, там были главы слишком с замудрёнными словами, нам этого не понять и сейчас, а тогда мы их просто пропустили, не стали читать. Может, там таилась разгадка всего, что происходит с нами сейчас? Теперь не время, – повторил Остин, – его друг улёгся на полу и, похоже, спал, – время идёт по-другому», – заметил про себя студент.
Но разбудить уснувшего друга всё же пришлось: вечер наступал слишком быстро, а надо ещё многое успеть. Остин уже знал дорогу, по которой предстояло сейчас пойти, и груз с собой он приготовил заранее: он состоял из плащей, связки книг, они же студенты, и полог для ночлега, придётся спать у дороги в кустах или на обочине. «Только так, – он решил, – мы сможем вовремя добраться до великолепного сада, в котором замыслено тяжёлое убийство».
Сейчас он думал о себе, немного мечтая о своём участи в спасении девушки, как думал он, но на самом деле это могла быть женщина старая и одинокая, лишь кому-то дорогая. Этот граф мог жалеть сестру или её подругу, словом, ответа нет, пока всё не прояснится само.
И вот вечер настал, сгустились сумерки. Отдалить вечер не удалось, значит, есть непреложное и это неплохо, подумали оба друга. Идти пришлось долго, дорога всё не кончалась, по ней шли ещё несколько существ, похожих на длинноногих человечков, им приходилось перепрыгивать канавы, которых не было, потом исчезнут и появляются опять, так по нескольку раз с одним и тем же завершением: растеряно озираясь, они искали глазами кого-то и снова прыжки и исчезновения. Такие попутчики немного стали раздражать, хотя сначала было весело наблюдать за всеми: их было пятеро и, исчезающие и появляющиеся вновь, были немного другие, чем раньше. Что-то изменяло их: позлее, что ли, становились, но, возможно, это сгустившиеся сумерки меняли настроение.
Так добрались до черты города, начинались сады, тянулись огороды, и вот, дома стройным рядом встали вдоль дороги. Попутчики исчезли совсем и стало казаться, что невидимые глаза наблюдают за путешествующими, хотя глазами не исчерпываются ощущения друзей: кто-то невидимый толкал их вперёд, не давая останавливаться, будто точно известно окончание пути, но идти ещё долго. Теперь ходьба не представляла труда, дорога шла под гору, у путников было много времени осмотреть окрестности и поразмышлять о происходящем.
– Сегодня, как никогда раньше, я испытываю потребность в друге, – сказал останавливаясь Остин.
– Деньги ни к чему, если рядом такой друг как ты, Остин, – продолжил Дэвид, у него как раз накопилось много лестных слов для друга, но, передумав, добавил, – никогда я ещё так не дорожил тобой, как сегодня, – и друзья обнялись.
Вдали показалась карета.
– Откуда такое? – произнес Остин, явно не ожидая увидеть прошлое время, сейчас, как он думал, сороковой год, а это прошлое столетие, а может и ещё раньше.
Теперь друзья видели чётко вырисовывающуюся фигуру возничего. От него пахло, уже отсюда чувствовалось, конским потом, и в довершении, из трубки валил почти чёрный дым, который обволакивал его, а затем дым уносило вдаль, как будто тот совершал круг почёта прежде, чем оставить своего хозяина. Да, так не должно было быть по закону природы: есть ветер, значит, всё ему подчиняется, и ветер унесёт дым вслед за собой, но не здесь. «Такое происходит впервые», – подумали оба друга. Дорога резко повернула в сторону, а карета, как будто ехала на месте, при этом не останавливаясь.
– Всё, не могу больше, я отказываюсь понимать: с нами происходит прямо противоположное тому, к чему мы готовились заранее, значит, мы не предусмотрели эти события и не давали им происходить. Теперь они проявляются помимо нашей воли, не нарушая целостности мира, который, как нам кажется, мы сами придумали – вот его итог, – как бы нерешительно осмысливал вслух Остин, – надо поторопиться, ещё будут проблемы, а мы не готовы к их встрече. Так и быть, пойдём, поторопимся, если успеем найти то, что не потеряли даже!
– А вдруг найдём? – весело вторя другу,
|
