сострил Дэвид.
– Теперь мили две ещё пройти нужно, а потом пригорок, вон тот, на котором огни горят, видишь? Сейчас мы идём туда, а уж там посмотрим, может, заночуем.
– Утром идти легче будет, – согласился Дэвид, он уже отдохнул перед небольшим подъёмом в гору, но путь предстоял неблизкий и всё в гору.
Немного помолчав, снова заговорил Остин:
– Я не буду больше предупреждать тебя об опасности, я готов поручиться, что ты выдержишь, если со мной что-либо случится.
– Что может случиться? – уже чуть не плача возразил Дэвид.
– Постой, Дэвид, не перебивай, я уж скажу, а ты послушай: не виной нашей стало случайное обнаружение книги, эта книга нас нашла и заставила в неё заглянуть, там не говорилось ничего из того, что мы пережили за этот день.
– И не будем об этом, – неудачно попытался утешить друга Дэвид.
– Не мы, но тогда другие могли быть на нашем месте, – уже не замечая, что его хотят перебить, продолжал говорить Остин, – и это было бы испытанием для них точно таким же, как для тебя и меня. Понял? Я хотел сказать о том, что нам предстоит выполнить чужую волю вопреки своей, и это ещё полдела, возможно, мы отправились в путешествие в один конец, – как будто выдохнул из себя Остин и замолк.
– Мы не сможем вернуться? – уже чуть не плача простонал Дэвид. – Я не вернусь домой? – он хотел сказать к маме, но не решился.
Вдруг стало жалко себя, к тому, кто его любил он не вернётся, зачем он только связался с Остином? Из-за него теперь будет плохо Дэвиду и его семье: у него есть сёстры и брат, они все будут горевать и особенно мама, ей будет хуже всего, он у неё самый-самый любимый ребёнок. От жалости к своим близким, бедный Дэвид даже застонал, он хотел броситься на друга с кулаками, но остановился: опасность не для него, он не умрёт, а друг его хочет предупредить о своём невозвращении. Сейчас он лгал себе и успокаивался, в конце концов, ему уже спокойно и безразлично, случится плохое или совсем даже очень плохое. «Теперь я спокоен, – сказал он себе, – Остин мой друг и, чтобы не случилось с нами, будем вместе в тяжёлое время. Остин себя покажет, он сумеет выбраться даже из преисподней, – это было уж слишком, – одно правда – друг не предаст и не оставит в беде». Страх прошёл, он сжал ладонь Остина – тот всё понял. Теперь до огней оставалось совсем немного, но они всё больше отдалялись.
– Будто идём на месте.
– Я шагаю, а пройденная дорога остаётся позади меня, почему тогда огни не приближаются, а отдаляются всё больше и больше? Может надо развернуться и уходить от них?
– А может это не те огни, за которыми мы должны идти?
– Ты хочешь сказать, они ведут нас? Они не костры?
– Я не знаю, друг, – пожимая руку друга, сказал Остин, – но если бы мы шли не в том направлении, мы бы тот час об этом узнали. Огни влекут нас за собой и не дают нам останавливаться, я даже не чувствую боли в ногах.
– Я тоже, – признался Дэвид.
– Ещё немного и будем отдыхать: мы устали не ногами, а головой – головам так же нужен отдых.
– Ты прав, Остин, я устал от мысли, что со мной… с нами, – уточнил Дэвид, – сегодня произошли эти события, от которых голова пошла кругом, а ещё – я наполовину прозрел, я сделался другим и, может, лучше, чем когда-то раньше.
– Всё, Дэвид, пришли, здесь и отдохнём.
Друзья расстелили плащи и раскрыли полог, вроде палатки.
– Теперь ляжем и поспим.
Утро пришло томным, нереальным, таким утро не должно быть, заметили про себя студенты. Путь пролегал через расщелину в скале, и надо было торопиться, скоро мог начаться дождь. Этого друзья никак не ожидали, слишком уж это больше походило на тот их мир, из которого они явлены по чьей-то прихоти сюда.
– Придётся пробежаться!
И юноши кинулись наперегонки, на время позабыв обо всех печалях. Теперь всё было, как всегда – они соревновались, и всегда выигрывал тот, кто первым срывался с места, на этот раз это был Остин. Ему повезло, он сразу вырвался вперёд, а потом дал тягу, что и Дэниел, их общий друг, мог бы позавидовать, а он чемпион колледжа по спорту, вернее, по всем спортивным дисциплинам: так наградила природа человека, и все смирились быть первыми только после Дэниела. Дэвид и не думал уступать Остину, но сегодня был явно не его день. Быстро запыхавшись, он сел на обочине дороги и, казалось, не мог встать от бессилия, но всё же смеялся и шутил с Остином, вспоминая дружеские потасовки. Теперь было всё забыто, от вчерашнего отчаяния не осталось и следа.
– Так мы с тобой сможем справиться с демонами зла? – в шутку спросил Дэвид.
– Не можем, а справимся, – сжав крепко руку друга, сказал Остин, – это путь, и мы его преодолеем.
Дальше дорога пролегала через отрог хребта, становилось душно, но не жарко.
– Теперь полезем вверх?
– Нет, вон тропинка, пойдём по ней, куда выведет.
Тропинка, петляя между скал, вывела на дорогу, крепче и шире той, по которой они шли несколько часов назад, но начиналась она ниоткуда: прямо из-за отвесной стены шла широкая колея, будто по ней кто-то ездил, выезжая прямо из скалы.
– Вот это чудо! – удивился Остин. – Таким чудесам действительно объяснения нет. Постой! – встрепенулся он. – Здесь дорога, а с той стороны скалы?
И взобравшись чуть не по отвесной стене почти на самый верх, обнаружил остов телеги, торчавший из-за наваленных камней.
– Значит, это была дорога, а камни откуда здесь появились? – вслух спросил себя Остин. – До ближайшей гряды далеко, камни не могли быть сброшены оттуда: кругом ровное место, здесь верхняя часть скального массива.
– Так уж нам интересно знать об этом! – съязвил, поджидающий друга, Дэвид.
– А всё-таки интересно, должно быть объяснение этому.
Но, видя подступающее раздражение у друга, решил продолжить путь без выяснения этих обстоятельств. «Обязательно приложу усилия к разгадке», – подумал про себя Остин, ему очень захотелось довести начатое расследование до конца.
– Так идти не хватит сил, надо успокоить дыхание и идти медленнее.
Теперь Остин уже твёрдо знал, что весь путь идёт к следующей ветке гор, а это прямо противоположно садам: к маленькому саду, в котором Анна ждёт своего часа или избавления от смерти, что принесут эти двое молодых людей. Сумеют прийти вовремя и не опоздать? Да? Нет? Если да, то как смогут заменить смерть на искупление эти двое студентов, не знающие об этой несчастной ничего, кроме имени – Анна? Если нет, то зачем испытывать души этих отроков, которыми они ещё являлись? Их, непричастных к свершившемуся некогда печальному событию?
Тому, как идёт это повествования, мы обязаны одному человеку, у него ключи к разгадке замысла, а может и спасение всех трёх участников этих событий, и Анна одна из них. Усугубим описание драмой, описанной выше. Кто есть граф G.? Он – некто, ему не отведено роли, но он есть, и присутствие его обозначено ярко: он призвал на помощь, и отрезал путь к отступлению бедным студентам, отправив их в дальнее путешествие посредством своей волшебной книги, но больше ничего волшебного в сей истории нет – всё имеет свой смысл и описание. Так, что ещё? Анна – женщина, у которой отнята жизнь, а вернуться ей дано, лишь опережая саму суть времени: не дать совершиться, опередить, если только это возможно.
Идут. Всё ещё идут. Просто нет другого выхода или, чтоб помочь другому, попавшему в беду человеку? Они не задают такие вопросы, и мы идем по их следу, они всё интереснее нам. Мы в пути, эта дорога наша, мы пытаемся изменить сущность времени, спасая другого, мы спасаем себя. А как знать, что это не так? Дорога всё ещё петляет и извивается, сохраняя свою неизменность, но нет больше силы, изнеможение нависло над телом спящего пространства дороги. Плачут отроги, устали хребты, они больше не дают силу продвигаться дальше, но, чем больше противятся горные цепи, тем сильнее кажутся люди. Они не едят, у них нет воды, но шаг убыстряется, и сила возрастает в каждом из них. Пот высох, дыхание свободное, идут и поют. О том поют, что весёлый день проходит, сменяясь весёлым днём, это старая, похожая на сурка, бабёнка – тоже паинька, как и все мы, такие смирные и только посвистываем свою песенку, а нам помогают все, кому небезразличны эти маленькие животные. Даже сон у них такой же славный как они сами. С такими словами бредут двое юношей, и припев высвистывают и удачнее получается у Дэвида, оба смеются, им весело. Таков денёк.
- Скоро сумерки, настанет вечер.
- Нет! Утро в самом разгаре, это оно даёт нам силы!
Будто отвечают на кем-то заданный вопрос счастливые лица юношей. День клонился к закату, а дорога становилась длиннее и длиннее, путь не прекращался ни на минуту. «Это усталость стала действовать на меня, я проголодался, и жажда иссушила мои губы, я не заметил, как иссох, и к гортани прилип мой язык», – так могли бы сказать оба друга, повалившись на обочину дороги, не забыв постелить под себя плащи и устроить навес. Ещё день без еды и питья, но силам нет конца, они сильны не духом, а плоть перестала тревожить, лишь сознание шепчет о неотвратимости смерти без воды и пищи.
– День, два ещё идти? – спросил Дэвид.
– Не думай об этом. Это уже не важно мы идём или спим.
– Или хотим есть, – подхватил Дэвид.
Но откуда у него столько сил? Подумал бы любой, кто посмотрел на юношу. Такого с ним не бывало никогда, он привык к размеренной жизни, и даже учёба не изменяла этот настрой спокойствия и лени. Другое дело Остин, он всегда был задумчив и активен одновременно. Знал, чего добивался, и всегда добивался цели – таков был норов у этого человека. Пора сказать, кто были его родители, вернее, что он знал о них. Родители умерли рано один за другим. Остину было пять лет, когда скончался последний из них – его мама. Сейчас он уже не помнил её лица, с фотографии на стене смотрели чужие глаза, но он хорошо помнил её голос, он как будто звучал в ушах сына – тихий и ласковый. Сейчас его опекуном до совершеннолетия был старший брат. С ним у Остина сложились приятельские отношения, и было, подчас, не понять, кто из них старший – Треволт, так звали старшего брата, или его младший брат Остин. Подчас они дурачились, играя в залихватскую игру, в которой один выбивал другого из шифоньера подушкой под крики: «Бей лежачего!» Это был смешно и весело. Подходил второй год учёбы в колледже, и братьям надо было решать продолжать учёбу в этом колледже или переводиться в другой город, где получил работу Треволт. Но перевод не сулил ничего хорошего, ни в плане учебы, ни в плане друзей, к которым Остин был искренне привязан и не хотел ни с кем из них расставаться. Дэвид был одним из его многочисленных друзей, с некоторыми была крепкая дружба с самого детства, такую дружбу Остин не хотел менять даже на постоянное присутствие брата. Вопрос не решался: Треволт оставил младшего брата на попечение своих друзей, а сам уехал на новое место службы. Такие мысли приходили в
 |
| Помогли сайту Праздники |
При цитировании ссылка на сайт обязательна. Exsodius 2008 - 2026
18+