Весь мир - театр 2 глава

2.
В дебрях Амазонки, по брегам потока,
Его водам нет конца и нет истока.
Сколько раз над этой быстриной.
Бился он с неверною судьбой.
Со старателями воевал победно,
И попав в Нью-Йорк, пропал бесследно…

Томас Эдисон пропал там бесследно, а я вот здесь появился. Взаимозаменяемость, однако. Законы физики никто не отменял.
Я тоже пошлялся немало, но такого еще не встречал. Протащился со своей сумкой до здания вокзала, прошел сквозь полупустой, а потому гулкий, как барабан, зал и вышел на привокзальную площадь. И сразу попал на набережную!
От Киевского вокзала до берега Москвы-реки, еще вон сколько идти нужно, через всю площадь «Европы». Метров триста или около. А тут, она - «Амазонка» эта, в тридцати метрах, за парапетом. На площади, три машины такси ночуют и никого больше не видно. Направо и налево, дорога вдоль берега. Сзади – «Будьте осторожны, по первому пути подается маневровый электровоз. Будьте осторожны»… Зато, на том берегу, невидимой пока реки, забираясь куда-то вверх, роятся множество городских огней! Их, кажется гораздо больше, чем звезд в ночном августовском небе. Невольно подумал, что совсем неплохо было бы в такой декорации «Кольцо Нибелунга» Вагнера сбацать – такое, нечто холодно-торжественное…
А до рассвета еще, как минимум, часа три.
Не люблю приезжать куда-нибудь ночью. Не люблю встречать помятые, заспанные, а потому ничего не понимающие рожи. Не люблю… да много чего я еще не люблю.
Вот еще. Не люблю спать сидя. Но здесь уж ничего не поделаешь – предлагаемые обстоятельства таковы, что просто деваться некуда, придется в зале ожидания перекантоваться как-нибудь.
Постоял еще немного на ступеньках вокзала, и, бу-бу-бу про себя нечто, очень отдаленно напоминающее Вагнера, пошел в зал ожидания. Сел поудобнее, сумку поставил так, чтобы можно было на нее ноги положить. Двойная польза, ногам удобнее и никому не стоит даже пробовать спереть мое добро. Про реакцию… это я уже демонстрировал. Так что, никому не советую.
Конечно, народу в зале ожидания мало, можно было бы, и лечь на лавочку, так вот же, на тебе, получи фашист гранату – лавочка разделена переборками подлокотников. Сволочи, я думаю, специально так сделали, чтобы нельзя было лечь. Ну и хрен с вами, я могу и по-походному… три часа, не более. Команда – «Проснуться в семь. От-бой!».
Проснулся поздно. Глянул на часы – начало десятого. Прямо в лицо солнце лупит, народ у пригородных касс колготится, электрички одна за другой, по залу уборщица грязную швабру гоняет… Жизнь!
Я сам бы не проснулся, еще неизвестно, сколько бы проспал, если бы родная милиция «побудку» не сыграла. Не очень хороший знак. Если первое, что ты видишь, когда, просыпаясь, открываешь глаза, мент, значит, ждут тебя в этот день неприятности. Большие они или маленькие, зависит от того, в каком звании мент тебя разбудил. Если старше кэпа, ходить к гадалке не надо – КПЗ. Если летеха – «обезьянник». Что почти одно и тоже. А если…
Меня разбудил старший сержант. Что сие означает, не знаю, проверим на практике.
- Гражданин, просыпайтесь, проверка документов.
- С моим превеликим удовольствием и с полным расположением к местным властям – с такой витиеватой фразой я полез доставать паспорт.
Сержант долго его листал, долго разглядывал фотографию и…
- Извините, я на секунду отойду…
- Эй, сержант, так нехорошо поступать. Я повторяю, что я к вам с полным расположением, а вы даже не представились… и ксиву мою хотите заныкать.
Лучше бы не говорил я этих слов. «Язык мой – враг мой». Сержант отошел на пару метров и сразу за «говорилку» свою схватился. Не прошло и минуты, как откуда-то вынырнули «два бойца из ларца» со стволами и в бронниках.
- Так, гражданин… Левитинов Павел Михайлович, придется вам пройти с нами.
- Надеюсь, прямо сейчас мордой в грязный пол не положишь, командир? У меня маечка чистенькая.
- Шуметь не будешь, обойдется.
- Тогда пошли. Мне самому свой багаж… или бойцы твои прихватят?
- Сам тащи.
- Без базара. Ну, потопали, орлы на разборку.

В «обезьяннике» уже метался и матерился сильно датый мужик с окровавленным лицом. Чтобы немного подумать в тишине, пришлось его утихомирить, добавить ему слегка. Ничего – утих. Но продолжал что-то бурчать себе под нос по-хохляцки. Я только разобрал - «Як що людина не пье, вона або хвора, або падлюка…».
Я сидел, рассматривал и запоминал умные надписи на стенах, вроде - «Лежачего не бьют! Его топчут!», «Курить вредно, пить противно, а умирать здоровым жалко». Удивлялся мудрости народной и думал.
«Так, что получается? Ну, ладно бы в Москве, там к моим приколам привыкли, а здесь так начинать свою деятельность на ниве искусства нихт правильно. Реноме нужно было все же держать. Интересно, за кого они меня…».
- Левитинов, на выход.
- Оперативно вы разобрались. Благодарю за службу.
- Тормози. Топай.
«Два взаимоисключающих указания… выполняем последнее. Урок номер раз - «Со своим уставом - не трави гусей». В кого с ними сыграем на этот раз, в интеллигента или педика? Что им более доступно? Может предложить им симбиоз из интеллигента и педика? Или…».
- Капитан Строев, дежурный по вокзалу. Присаживайтесь. Гражданин Левитинов, мы приносим вам свои извинения за невольную задержку. Документы у вас в порядке. Вы свободны. Распишитесь в получении ваших вещей и багажа.
Официальная фраза из уст капитана, как рижский бальзам на голодный желудок – почти оскорбляет.
- Чего уж, там… - сказал я, расписываясь в предложенной бумаге и рассовывая по карманам свое барахло - …я понимаю, служба такая. Если не секрет, кого ловим?
- Не секрет. Трое ночью из СИЗО бежали. Нас всех на уши поставили.
- Выходит, что я на одного из бежавших похож? Печальное совпадение.
- Куда уж дальше. Все сходится… к сожалению. Между прочим, если бы вы догадались еще на вокзале предъявить вместе с паспортом проездной билет, то проблем бы не было.
- Ну… тогда бы я не имел чести познакомится с вами, товарищ капитан. Простите, не расслышал вашего имени…
- Василий Иванович Строев.
- Очень приятно было познакомиться.
- Взаимно.
- Ну-с… я пошел?
- Последний вопрос.
- А это сколько вам будет угодно… - чуть не добавил, «господин офицер», все же сказал - …Василий Иванович.
- С какой целью к нам из столицы?
- Работать.
- ???
- В вашем театре хочу поставить один или два спектакля. Штрайн пригласил.
- Так вы?!
- Увы… я, всего-навсего режиссер театра и кино. Не привлекался, не судим, не сидел, и не собираюсь.
- А-а-а…
- Что вас так?..
- Да нет, так, ничего. Передавайте Марку Яковлевичу от меня привет.
- Всенеприменейше!

Вышел я из отделения со своим скарбом. Ну, а дальше-то что? Чуть было назад не повернул, спросить у Строева, как мне добраться до театра. Нет, по своей воле, в ментуру? Это было бы слишком. Сообразим сами.
Тэк-с… Все эти города имеют общую инфраструктурную направленность. Все очаги власти, культуры… просто обязаны находиться в центре. Значит, стоит только определить направление и топать. Можно, конечно, воспользоваться общественным транспортом, но в этом случае никакого первого впечатления не получишь. А без первого впечатления, как поймешь, что этому заштатному городишке надо. Какое зрелище им втюрить, чтобы значит… по самые уши. Схавают здешние аборигены Фриша? Или им чего попроще… с полуголыми девочками... и мальчиками, что предпочтительней? Так что, пока пешечком до центра, до театра добреду, чего-нибудь в моей светлой и свободной от любых догм голове, да и проклюнется.
Рядом, с визгом припадочного, такси тормознуло. Водила с чумной, заспанной рожей, заросшей до самых глаз