Весь мир - театр 2 глава

институтка, вроде.
- Вот и славно. Входите в кабинет, располагайтесь. Лучше на диване. Коньячком балуетесь? Жарковато, правда, но я еще себе позволяю. Для голоса и для тонуса.
- Пожалуй.
- Сейчас изобразим…
Меня немного «заклинило». Пока шли к кабинету, я все пытался кратко определить для себя внешность Штрайна. И только в кабинете, когда он предложил мне бокал и сам как-то очень уж элегантно сделал глоток из своего…
«Светский лев». Наиболее близкое определение. Несмотря на свои, скорее всего под восемьдесят, держится блестяще. Этакий, матерый актерище из старой гвардии начала шестидесятых. Таких теперь не делают. Да и осталось-то их в живых… кроме Кторова, пожалуй, никого и не вспомню. Кстати, очень чем-то похожи.
Кабинет у него что надо. «Ретро», конечно, но обилием актерско-режиссерских «фишек», впечатляет. И уютно в нем, располагает к раздумью, к разговорам…
- Ну-с, прочитал я «Биографию». Занятная вещица, тонкая. Чего греха таить, на себя примерил… только не надо делать удивленных движений руками, примерил только. Понимаю, что стар я для вашего героя. Кое-кого помоложе, могу сосватать. Видели фото Андрея Алексеевича Ильина? Шестидесяти еще нет. Капризен, ворчлив, но талант. М-да… ему это близко. Может быть, чересчур… печень, понимаете? Впрочем, не настаиваю, и вмешиваться в вашу работу не буду, обещаю. Только исключительно из профессионального любопытства, хотелось бы услышать первому, так сказать, экспликацию будущего спектакля.
- Как я это себе представляю? Охотно.
- Вы, Павел Михайлович, пейте, пейте. Спешить нам пока некуда. До вечера еще далеко. Вас волнует ваше новое пристанище? Так это просто. Мы позаботились. Жить вы будете прямо в театре. На третьем этаже, прямо над этим кабинетом, у нас есть гримерка, специально переоборудованная для проживания. Со всеми удобствами. Не «люкс», конечно, но все необходимое имеется. Вчера я лично побывал, так что могу свидетельствовать о готовности. За углом, недалеко, очень приличная столовая в мэрии, Я там договорился. Дешево и вкусно. Насчет договора – стандартный договор, стандартные деньги, двадцать точек…
- Тридцать.
- Не много ли? У нас график жесткий. Двадцать пять.
- Двадцать восемь.
- Поторговались, и хватит. Так и быть, двадцать шесть репетиций и выход.
- Договорились.
- Но… есть у меня к вам предложение… - он допил свой коньяк, плеснул еще, и с бокалом погрузился в огромное кресло - …вы курите, курите. Пепельница справа от вас. Так вот, предложение… Я полагаю для себя, что последний мой сезон пришел. «Последний и решительный». Так вот. Бенефис нужен на окончание деятельности. Да и даты круглые у меня грядут – 75-50-30. Полвека на сцене, тридцать художественным. Сам не хочу ничего ставить, а вот сыграть напоследок… уважьте, старика. Подумайте, что можно этакого… по отдельному трудовому соглашению, разумеется. Но тоже сидеть долго не дам. Идет?
- Надо подумать. Вот так, сразу, с бухты-барахты… трудновато
- С «бухты-барахты» не нужно. Я понимаю. Но человек - сам кузнец своих трудностей. Куйте, пока есть такая возможность. Я не тороплю с ответом. А пока давайте займемся Максом Фришем. Чем же хочет удивить провинцию столичная режиссура? Грешен, ничего не понимаю, в этих концептуальных придумках. Но если это зрителю нравится, то… кстати, Павел Михайлович, вы у кого учились?
- У Зайковского.
- У Юры… царство ему небесное. Ну, хорошо, я весь во внимании. Персонаж Регистратор - это, я так понимаю, у Макса Фриша, Бог… или дьявол, или… Нечто?
- Ни то, ни другое и не третье…
Это Марк явно прибеднялся, что ни черта не смыслит в концептуализме и прочих «измах». Хитрит, старик. Очень даже смыслит. Часа три мы с ним бодались. Кое в чем он меня убедил, полезный разговор был. Поймал себя на мысли, что вот она культура настоящая. Ведь мог бы он то же самое мне «вкладывать» при всей труппе. Запросто. Пожалел? Не думаю. Просто он по-другому не может, не воспитан «опускать» другого прилюдно. Келейное это дело – режиссура.
Спохватился, когда на настенных часах пять брякнуло.
- Жена меня уже хватилась, наверно. Извините. Не предупредил ее. Да и вас голодом заморил. А может, ко мне в гости, поужинаем? Я у вас еще несколько свежих мыслей слямзю. Полезный, по крайней мере, для меня разговор у нас вышел.
- Спасибо за приглашение, Марк Яковлевич, но лучше как-нибудь в другой раз. Ночь почти не спал, отдохнуть надо.
- Перед завтрашним боем? Не бойтесь, «зверинец» у нас славный. Не без грызни, конечно, всякое бывает. Как в любом коллективе, кто-то, с кем-то, против кого-то… да что мне вам объяснять, сами знаете. Но я вас не дам на растерзание.
- Марк Яковлевич, небольшая просьба… если не трудно, конечно.
- Во внимании.
- Я попрошу вас, завтра оставить меня с труппой наедине. Конечно, после вашего меня представления труппе. Не затруднит?
- Хотите силами помериться? Ну, что ж, «укротителем» надо себя показывать сразу, на следующий день уже поздно будет, слопают. Хорошо, если такое пожелание есть, то… я согласен. И даже несколько завидую – у меня таких «атак» больше не предвидится. Как говорится, Бог в помощь.

Гримерка оказалась действительно весьма уютным гнездышком. По крайней мере, лучше, чем номер в любой гостинице. Душ, сортир, холодильник, телевизор, небольшая электроплита, посуда, шкаф бельевой. Постельное белье чистое… и, главное, экономия средств, что немаловажно.
И только когда я заканчивал распихивать свое барахло, до меня вдруг дошло, что я пролетел, как лист фанеры над Парижем. Я же теперь нахожусь под неусыпным наблюдением и соответственно «закладом» по самые «не балуй»… Черт, да в таком случае, любая, самая задрыпаная гостиница может раем показаться. Кроме этого, здесь мне обеспечена «психическая атака» со стороны артистов. Никакой личной жизни – никого не приведешь, никого не… Да, еще проще - как следует просто отдохнуть от театра в театре будет затруднительно. Ну, попал!
Выбирать не приходится, пусть будет, как есть. Осталось сходить на разведку по магазинам, затариться на первое время… а вечерком, на досуге еще раз подумать о будущем спектакле и о завтрашней экзекуции. Да, еще это новое предложение из ума не идет. Тоже надо подумать – а вдруг, что-нибудь дельное выйдет. Мужик вроде славный. Вот ведь, гад какой, умеет влюблять в себя. Даже я, кажется купился на его обаяние. Учись, пацан – это искусство.
Ну, все вроде бы на местах. А не расслабиться ли нам? Без рефлексии «быть или не быть». А так – «сказано – выпито».
Матвеич уже въехал, кто есть ху, а потому теперь «стойку» за стойкой на меня не сделал. Толково объяснил, что, где и почем. И даже… видать тоже решил расслабиться, попросил купить ему «мерзавчик», чтобы ночью не так скучно было. Смена только в восемь утра.
Кончилось тем, что мы с ним выпили под приличный закусон. Он, предположительно грамм двести, остальное от 0,7 L «Ржаной», на суперродниковой воде, легло на дно моей души. Если учесть, что перед этим, пока я ходил по магазинам, я выпил три кружки «арсенального»… но я держался.
Я узнал от Матвеича все последние «новости» по всей портретной галерее. Увы, они сильно не совпадали с характеристиками Марка. Молва народная… тропы не топчет, а прет по буеракам…
Матвеич заснул как-то неожиданно быстро. Я проверил запоры на дверях и «твердой» походкой отправился в свою ночлежку. По дороге, заглянул на сцену. Слава Богу, хотя электрик был и в запое, дежурный свет все же на сцене горел. Я долго сидел на авансцене между софитами, свесив ноги в зал, и тупо глядел в черную пустоту зала.
Потом представил декорацию будущего спектакля. Что-то среднее между хирургическим кабинетом и фотолабораторией. А на заднике большая шахматная доска, где вместо фигур фотографии действующих лиц. Эндшпиль… Компьютерная графика с анимацией. Свет красноватых тонов в палате-лаборатории, при «повторах» резкий белый. Звуковой ряд «нарезать» у Шнитке. В финале, дать «по шарам» зрителю яркой вспышкой и закрыть занавес. Аллес…

«Было что-то здесь, что превращает в прах,
Перед жизнью страх, и смерти страх…»

День начался чешским поэтом, им он и завершается. Может быть так и надо. Хорошо бы вспомнить всю поэму целиком…
Две ночи, проведенные в поездном «миксере» дали себя знать. Не успел коснуться головой подушки, как «от Тихорецкой состав отправился»… застучали стыки рельс, завертелся перед глазами калейдоскоп огней, все «побежало, полетело и помчалось кувырком»…
Ночью мне приснилась «вагонная» старуха. Она мне что-то говорила, грозила костлявым пальцем, показывая на свою «клюшку», Но я ничего так и не понял, только делал «удивленные движения руками».
Потом мне приснилась Валентина. Бабы мне с