Екатерина Королькова, 28 лет, не замужем, без детей,«абьитура проклятая» Театра-студии в городе Колючинске пробовала заселиться в общежитие Колледжа Искусств. Ради курса в 15 человек Театр-студия не желал строить своё отдельное общежитие и «входил» в отношения с Колледжем – практически коллеги, под одним главой ходим…
Старое здание еще когда-то пединститута, физический факультет, было основательно реконструировано изнутри – жить можно. Особенно, когда дома о б с т о я т е л ь с т в а. Катя шла по коридору в поисках коменданта для справки, есть ли свободные места, чтобы уже с ней идти в деканат и АХЧ (административно-хозяйственные части двух учебных заведений.
- А, вот вы где! – неожиданно выскочила из комнаты с цифрой 7 на двери выбеленная под блондинку девица и с вечерним макияжем.
- Я второй день не могу дождаться горничную, вы когда будете убирать комнаты? Я из седьмого нумера, Дени Соана, но вы можете звать меня Снежана Денисовна. Так в какие часы уборка?
- Вы уверены, что вам полагаются горничные? Вам это кто-то сказал? Или вы селились в отель, а попали в общежитие? Кстати, кто вы такая, Дени Соана, она же Снежана Денисова, она же… - Катя вопросительно посмотрела, - Я студентка первого курса Театра-студии Катерина или Мамакатя…
- Не свисти, студентка… Я на экзаменах всех встречала, тебя там не было.
- Меня приняли без конкурса. Иван Солдатов в комиссии, наш режиссёр. Хотели предложить преподавать актёрское мастерство и сцендвижение, но для этого нужен диплом.
- «Диплом тебе нужен, Катя. Ты играешь уже семь ролей в нашем театре…- режиссер Иван Солдатов устал, вспотел, и ему приходили в голову необычные мысли.
- Эпизодических…
- Правильно, кто ж тебе без диплома даст главные? Нет у меня такого права, а актрисы с дипломами и «Щуки» и ГИТИСа
есть. Без диплома я тебя вообще не могу на сцену выпускать, а главное – платить ставку актрисы, а по совместительству еще и гримёра и костюмера, не имею права. Знаешь как больно мне тебя отпускать? Едина в трёх лицах на одну ставку костюмера…»
- Я поступала во ВХУТЕИН – там признали мой талант, но им не нужны таланты, им образованные люди нужны, сказали они…
- Так и сказали?
- Почти так. Они вернули мне документы, мы сдавали внутренний экзамен, ну, все иностранцы, и там меня срезали на сочинении. Вот тогда и сказали «Да будь вы хоть трижды звездой Голливуда и Болливуда, а литературу будущей актрисе знать нужно». Вот! Они признали во мне будущую актрису. Я и сейчас красивее всех в этой Студии… Не понимаю, с чего ты вдруг с твоей внешностью полезла на сцену?
- На сцене и увидишь…
Катя и перед умными не размахивала руками, не доказывала на словах… Некогда было обычно болтать, надо было делать. Тринадцать лет назад на её руках остались брат Андрюшка и двое племянников. Ниночка совсем маленькая 6 лет. Доучиваться пришлось в техническом училище, швея-мотористка, там стипендию платили, а вечером Катя разносила пакеты и бандероли от Почты. От детского пособия пришлось отказаться – получать всего ничего, а ей нужна была эмансипация, право взрослого распоряжаться имуществом, чтобы сохранить две родительские квартиры, своих и тётушкину, за детьми.
Но всё, брат Андрюшка женится, можно заняться и своей мечтой.
Андрюшке для новой семьи нужна их общая квартира. Но в заявлении Мамакатя указала, что училась давно и отвыкла готовиться к занятиям в шуме. Ей нужно сосредоточиться, чтобы нагнать пропущенное. Ага, в гримёрке она готовилась к репетициям и спектаклям в тишине и покое…
В гримёрной театра «Зодиак» всегда было накурено. На театральном жаргоне «пойду гримироваться» и означало покурить.
В данный момент прима Мальвина Рейнгольд в парикмахерском кресле изображала Шэрон Стоун. На публику, но не для публики, по привычке. Катина должность – костюмер, а гримировать актёров она начала по собственной инициативе, когда решила, что собственноручно наложенный примой грим весьма груб.
- Ты не понимаешь, Катенька, - поучала Мальвина между картинными затяжками, - Из зала детали не видны. Нам нужно укрупнить черты лица, чтобы из зала они, как раз, видны были.
Но на гастролях, на камерных представлениях и там на корпоративах – надо будет подсказать Ивану…
Катя села в кресло в другом углу в той же вальяжной позе Шэрон и откинула руку. Спросить у Мальвины сигарету было бы слишком.
Позу Мальвина заметила, но не поняла еще, что это пародия.
- Двойная работа за один оклад, такую дурочку нам еще поискать…Дурочка Катрин… Ты ведь не говоришь по-немецки?
Мамакатя закинула ногу на ногу.
- Я не говорю по-немецки, по-арабски или на суахили. Я могу изобразить, что говорю на нижненемецком. После прослушивания вменяемых текстов…
Теперь Мамакатя перекинула ноги в обратную сторону и ухмыльнулась своему. Для пущего эффекта не хватало короткого платья без белья под ним. Шаронить так шаронить…
- Мальвина, а вы тоже носите платье как Шэрон на голое тело?
Такой дерзости прима не ожидала. Самая обаятельная её улыбочка наделась секундой позже и означала «я тебе отомщу».
- Иван, - крикнула она в закулисье, - Ты искал на гастроли дурочку Катрин? Она здесь, я нашла. Катрин в собственном соку и слов как раз учить не надо…
Режиссёр Иван Солдатов вошел в гримёрную, поймал взгляд своей жены и примы и оглядел Мамукатю.
- А это идея. Немая дурочка как раз некрасивая и появляется каждый раз из фургона. Там можно держать наготове инструкции, что нужно сделать в этой сцене. Не боги горшки обжигают и сойдёт для сельской местности.
Первая в жизни Мамыкати роль. Хоть плачь, хоть пляши.
Они еще не знали, что Мамакатя богиня на сцене и нет нужды об этом кричать за кулисами.
Её звёздная минута пришла в финальной её сцене с барабаном. Отыграв на прогоночной и единственной своей репетиции вполсилы, чтобы не пугать Мальвину и лишь бы не забраковали, Мамакатя чуть-чуть изменила позу на спектакле, и не чуть громче ударила в барабан. Чтоб зрителям в зальце стало больно в ушах. Мамакатя играла Alert (тревогу) – святой Гугл всем в помощь! – и потихоньку и всё громче, и громче начала всхлипывать. Поворот головы, чтобы „лягушка“ – низовой фонарик – отразил дорожки слёз на щеках, всхлипы громче. Пусть слышат в паузах.
Зал затих. Зал внимал горю бедной некрасивой дурочки, чья судьба предлагала единственно тянуть маркитантскую тележку и жить одной лишь войной – и вот эта разнесчастная жизнь сейчас оборвётся. Вражеский фенрих (прапорщик) сейчас пальнёт из мушкета... Очевидно же! В бутафорский ствол ушел коробок спичек? Да вы что, это же сцена! Здесь все становится взаправдашним. Никчёмная жизнёнка оборвётся – всем станет легче, может даже Катрин... Но я не хочууу! Люди, я хочу жить! Хоть так, хоть войсковой дворняжкой, но жить...
Выстрел.
По режиссерскому замыслу на сцену вместо тела падала кукла из мешковины, а Мамакатя сползала за кулису по шесту. Но зритель должен был поверить, что это тело Катрин. И – какая же глупость, но зритель поверил. Зритель молчал долго. А потом аплодисменты по сердцу, по печонке примы Мальвины. Мамакатя, костюмерша, её обокрала.
- Ну-ну, - сказал режиссёр Иван Солдатов. Его ждала в номере другая сцена, но успех спектакля и вообще театра был его личным успехом.
- Ну-ну, - сказала Мальвина Мамекате, - Один раз аплодисменты срывает каждый дурак. Ты попробуй так сыграть во второй, в третий и в сотый раз...
Ну, сотню раз Бертольда Брехта „Мамаша Кураж и её дети“ на немецком трудно сыграть в Куатистане – не так много немцев осталось в стране. Они даже стали сокращать спектакль до избранных сцен. Но если зал позволял соорудить декорацию с хижиной и её крышей, Мамакатя как Катрин неизменно срывала аплодисменты.
- Осталось подобрать репертуар, где есть роли немых дурочек, - язвила Мальвина, нервно кусая губы. Красивая женщина, какой-то хищной красотой, с гривой черных волос. Её профессия владеть телом, изображать эмоции или, по школе Станиславского, вызывать в себе по выбору эмоции. А здесь не могла владеть собой. Или не хотела? Или играла?
Мамакатя даже как-то на совместном актёрском ужине предположила, что Мальвина собой владеет, только отыгрывает ревнивую стерву-приму. Она хорошая актриса.
- Еще роль Бабы-Яги подойдёт, Мальвина Эвальдовна, - комплиментарно обычно приму звали просто Мальвиной – как бы до возрастного рубежа еще не доросла, - А роль красивой в цветущем возрасте Ведьмы-Кемпыр, разумеется, всегда ваша.
* * *
- Ну и где я возьму ревербаторы в поселковых домах культуры? А возить с собой хлопотно... – режиссёр Иван Солдатов ходил по комнате и пытался дёргать недавно сбритую бороду.
Мамакатя держала раскрытой потрёпанную книжку на раскрытой странице:
- Здесь же сказано от автора: По всему пространству сцены скупо раскидана мебель, не состоавляющая единого интерьера – ну это же для нас праздник какой-то...
И далее: Однажды появивишиеся на сцене действующие лица осталются на ней до конца. Ну? Они и подхватывают, работают эхом: Самую большую чашку какао.., Самую большую... Чашку какао...
- И можно даже в рупор. Картонный, как в раннем джазе, из канцелярской папки сшит... Или даже свернут на ходу. У нас такой театр, почти что уличный... Делаем искусство из ничего...
- Вопрос, кто из ничего сможет сделать искусство? Олег и Ольга Цветковы?
- Может лучше Виктор Мергенович и Ербол Зайчик? Тут сказано, что оба лётчика одного возраста и второй настаивает, что он зеркальное отражение этого Эла. Оба метисы – уже этим похожи...
- Второй – „истинный ариец“. Всё же лучше Олег и Богдан. Уж кому, как не Богдану играть нациста... А Ольга в роли женщины Эла – жизненна, как говорит мой Андрюшка.
- Твой мужчина?
- Брат, младший. В моей жизни не случилось мужчины, зато случились трое детей...Вы думаете, почему я Мамакатя?
- Да, история... А на сцене не поставишь, только в Театре с названием „Жизнь“...
Угадайте с трёх раз, в какую комнату подселили Мамукатю?
И когда на стенке шкафа в изголовьи Катиной кровати появилась театральная афиша, „Звезду Болливуда“ перекосило. У первой красавицы курса своей афиши нет. Софиты, красные дорожки – все это в призрачном будущем и в воображении маменьки. А некрасивая старуха уже почти - с афишей. Она, Снежана Дени Соана, почти с афишей, а почти старуха просто с афишей или даже с дюжиной, только там она помянута мелкими буквами.
Эпизодической актрисе отдельная афиша не полагается, но круты и извилисты дорожки Закулисья. Исключительной актрисе, в порядке исключения допущенной на сцену, сделали исключение. Чтобы досадить своей собственной Звезде Мальвине Рейнгольд. Но вас это не касается, это внутрисемейное дело, когда театр – одна семья. Зато афиша – вот.
- Я курю, - решила так отпугнуть старуху Снежана, и поднесла зажигадлку к какой-то