Аплодисменты, аплодисменты... Венок рассказов

несерьёзной длинной и розовой сигарете.

   - Можно курить и вместе, - согласилась Мамакатя. Снежана скривилась на сигариллу в руке соседки. Она курила для демонстрации „утонченности“, для красивых поз, для эпатажа. А Мамакатя просто курила. И этот запах... Курила Мамакатя при открытом окне и  под рукой держала баллончик освежителя воздуха – занятие запретное в учебных заведениях, хочешь курить – выходи на крыльцо. Но тогда Мамекате пришлось бы там и поселиться. А что, вариант, - смекнула Снежана. Надо донести коменданте... Она и попробовала.

   - Крутикова, на себя посмотри, - сказала ей коменданта Ира .- Тебя не за этим ловили?

    - Ну почему же ловили? Я не пряталась, мама мне разрешила...Я репетирую светские манеры...

    Мамукатю  коменданта Ира почему-то уважала, а Снежану нет.

   Театр-студия от театрального училища отличается тем, что занятия проходят в здании театра. И студенты участвуют в создании спектакля. Нет, не заменяют режиссера. А рабочих сцены заменяют. А повезёт, так и изображают народные массы. И на месте обучаются приёмам типа „И о чем тут еще говорить, когда больше не о чем тут говорить“ – сказанное в группе  в разнобой создаёт впечатление ропота в толпе. И как следствие, вокруг студентов постоянно масса разного люда.

   - Мама, представляешь, - слышит как-то Катя в коридоре телефонный разговор, - Нас здесь  выбрали семь девочек и семь мальчиков... Или наоборот? Я забыла, я заплАчу... А потом пятнадцатой нам добавляют какую-то старуху из самодеятельности. Чем она понравилась режиссеру – непонятно,  если в любовницы, то он извращенец, вокруг столько красивых девчонок...

   - Наверное, приглядывать за вами, - слышит Катя ответ в трубке, почти громкая связь. – Сержант в юбке...

   - Я вам не сержант, я Мамакатя, – встревает Мамакатя.

   - Ну я же сказала... – отвечает голос мамы...

   - Но мне ничего не стоит сыграть для вас и сержанта...Быстро, не думая, Сержант ... – повисла ярковыраженгная вопросительная пауза..., - Как зовут маму?

   - Индира...

   - Значит, сейчас на моем месте вы видите сержанта Индиру Ганжи...

   - Абитурьент, представьтесь, в конце фразы добавляйте „мэм-сахиб“ – быстро!

   - Я! Шахмуратова Вэйс...

   - Мэм-сахиб, - напоминает Катя

   - Мэм-сахиб, - повторяет, оказывается, Вэйс

   - Повторить сначала!

   - Абитуриент Шахмуратова...

   - Рекрут Шахмуратова – повторить сначала!

   - Рекрут Шахмуратова...

   - Мэм-сахиб...А теперь вместе“!

   - Рекрут Шамширова, мэм-сахиб...

   Их замечательное общение прерывает приход куратора курса во главе группы новоиспеченных студентов. Снежана Крутикова с ними.

   - Повторюсь для тех, с кем мы видимся впервые, Мартенс Александра Александровна, преподаватель и куратор вашего курса, по совместителбству актриса основного состава нашего театра.

   Актриса Мартенс, Катя уже видала её на сцене и из зала, и из-за кулис, была приятной женщиной. Такую приятность придают приветливость и богатая мимика, так что морщинки у глаз и в уголках рта,  и тем более седина в короткой и со свежей укладкой прической придают ей только благородства. Хотелось верить, что курс обрел Маму Мартенс. И в двадцать с гаком  Кате не хватало мамы...

   - Мы продолжим обзорную экскурсию по нашему театру, чтобы вы не заблуждались и не заблудились во вспомогательных цехах. В каждом из них вам предстоит практиковаться все три года обучения. Представьте себе, прежде чем вас примет к себе МХАТ или „Современник“, вас ждут не одни огни рампы, но и мастерство строителя декораций. Наши выпускники должны из ничего и хоть в космосе организовать театр уровня не ниже „Глобуса“... Направо гримёрные заслуженных артистов, а налево гримёрки остальных актёров – почувствуйте разницу. Мы посетим обычную гримёрку, с неё или другой рядом начнёте и вы. Не сразу.

   Гримёрные заслуженных на два столика и с одним именем – Мартенс распахнула дверь и дала заглянуть в комнату по очереди, а потом захлопнула её перед носом Дени Соаны, производное из опечатки на компьютере.
   - Второго выбирает заслуженный, а вас распределят. Ваши комнаты на пять столиков, видите, четыре столика с зеркалами и пятый добавили у окна? Что это значит, догадайтесь сами.

   Александра Александровна развернула кресло от столика у окна и села в него.

   - Катя Королькова, я слышала вы творили чудеса в гримёрке? При этом у вас  специальность швеи. Можете поделиться, где учились, если не секрет?

   Мамакатя шагнула к мэтрессе Мартенс, встала чуть сбоку, чуть с зади – мешал гримировальный столик. Зато на нем была непочатая коробка с гримом.

   - Вы разрешите воспользоваться здешним гримом, Александра Александровна? Я урон восполню, мы договоримся с хозяйкой, когда спрошу, кто она, я извинюсь.

   - А с чего вы решили, что это хозяйка, а не хозяин столика?
   - На гастролях у нас часто была одна комната на всех. Мужчины иначе раскладывают  баночки и ставят зеркало... Я  расскажу, только я привыкла говорить за работой...

   И Мамакатя рассказала в лицах об общении со своей второй бабушкой, которая могла взять над детьми опекунство, но не пожелала.

      - Ба, ты опять помолодела…- Катя повторила папину дежурную шутку.
   Бабушка Маша вершила немыслимое: она кушала пирожное с
кремом.

   - Средство от ранних морщин. Лучше быть пышечкой лицом, здесь и здесь чуточку, чем сморщенным сухофруктом. Согласна? Хотя, что ты еще в этом понимаешь…

   А хочешь, я научу тебя гримироваться и маскироваться?
Захочешь, будешь как бы старше. Без этих вульгарных…как девки
мажутся. Скромно, с достоинством, и как  ответственная девушка-невеста, у которой всё на мази, а захочешь – так и на сносях.. А можно и наоборот – чтоб под маленькую девочку косить… Доедай свое мороженное и мы пойдём ко мне в салон.

   Уже в машине  Бабушка Маша продолжила:

   - Я о чем вас просила, не называть меня бабушкой. И не только на людях. Забудетесь,  сорвётесь, малые в первую очередь. Нет, так, чтоб совсем отвыкнуть, что наедине, что в обществе.

   Я вот что придумала. Что нельзя запретить, можно заместить. Выработать новую привычку. Зовите меня по имени…

   Катя попробовала:

   - Маша… Как подружка из класса.

   - Вот именно. Для Павлика и Ниночки, я так и быть, могу представляться  тётей Машей, они привыкнут. А вы с Дреем…
Зовите меня Мари. Можете даже мадам Мари…
 
   - Я читала, так зовут проституток или их мамок…

   - Где ты такой дряни набралась?! Ладно, пусть будет Бамари.
Мадам Бамари – и пусть ломают головы, не жалко.
А теперь смотри, потом повторишь на кукле… Так для чего тебе надо выглядеть старше своих лет?

   - Я хочу взять опёку над малышами и через суд получить досрочные права.

   У тебя есть авто? Или думаешь про ту машину, что под водой? Не советую, в лучшем случае на запчасти и они подъём с водолазами не окупят.

   Катя стиснула зубы. Так… об её родителях. Но ведь папа Сергей Бабы Ма…Бамари родной сын. Просто она всю  жизнь держала себя в узде. Она омолаживает тело, она омолаживает словарь, и вот – еще и осваивает прагматичность нынешнего поколения.

   - Нет, я о правах взрослого человека.

   - А, вот ты о чем… Понимаю. Давай посмотрим в тырнете, что для этого нужно. И еще, вы помните мою маленькую просьбу, а я помогаю вам материально и морально…Сыночку не вернуть, а жить надо… И жить  с удовольствием,  им ТАМ, - Бамари показала пальцем в потолок – вряд ли понравятся кислые наши рожи. Даже по ним. Наоборот, им спокойнее будет, если мы справимся. Я так Серёжу воспитывала…

    Вечером был спектакль из военной тематики, не «Зодиак», а областного драматического труппа, из студентов в нём заняты были только мальчики рабочими сцены. И Мамукатю пригласили особо поработать с гримом. Первый помреж сцены только глянул на «вороньи гнезда» и бородки первашей и отказался их пускать в массовку.

   - Вот если этому щупленькому забинтовать голову и положить на носилки, чтоб  было не тяжело… Замотаем в плащ-палатку и сойдёт, второй план  не первый…

   О, Кать! И ты здесь? Во втором акте на вокзале я тебя выпущу с семечками?  Ты правильно куришь, аутентично… Сегодня в первом ряду кого-то смотрят, реж. не сказал кого… Импровизация приветствуется.

   Спектакль  тепло приняли в зале и кто-то кому-то «показался». Отметили поздним ужином.

   На этот случай в общежитии  Колледжа искусств существовал особый порядок: по звонку предупреждения  и  записке  режиссеров, дирижеров или администраторов профильных заведений пускали и после двадцати трёх -  «комендантского часа».

   Мамакатя вошла в комнату  на цыпочках, чтобы не разбудить соседку. Но та не спала, а рыдала  в стенку.

   - Я тебя ненавижу, -  со всхлипами прорычала она Кате.

   - И за что же мне такая награда? – на автомате ответила ей Катя.

   - Смотрю я на тебя – ни рожи, ни кожи. А говорили, что ты спишь с режиссёром. Да ну, нафиг! Одеваешься… Ногти – ужас.

   - Костюмеру постоянно требуется что-то зашивать и подшивать…

   - Во-во! Лохушка из публики…Никаких знакомств и связей папиных. А тебя и так все знают, здороваются первыми. Я сегодня поняла – почему. Как ты рассказывала Мартенсихе, как бабушку показывала – я как будто там была с вами…

   - Аккуратнее, слово не воробей – ищи потом доветра в поле….
Зови лучше мэтресса – и коротко, и по сути…

   Снежана не слушала, пауза на всхлипы закончилась.

   - На, подавись, я тебе просто завидую… Мне бы твой талант!

   Только я все равно пробьюсь на экран, на красную дорожку. Жизнь папину положу, но докажу, что и у меня есть характер. Я красивая и умею себя подать в обществе…

   - Актёру вне сцены лучшее вообще не иметь лица – гримёрам проще. Была бы мимика и голос поставлен…

   - Голос и мимику мне в этой студии поставят, папа заплатит. А ты так и будешь играть в провинции со всеми своими талантами… Многостаночница…

   - Что ж, народное признание и таким бывает, - зевнула Мамакатя и пропала под одеялом.