«Такого не бывает» 2-й тур 4-я группа 2-й поединок

люди живут, сколько хотят. А как же твоя мама?
– Вот именно, дорогой, сколько хотят... Смотри, вон там еще одна живая планета Земля. Люблю туда летать.

Мы живы, пока нас помнят
Живая планета выглядела странно. Вокруг нее, как пчелы вокруг меда, кружили искусственные спутники.
– Три войны! Пока нас не было, они успели сотворить три мировые войны, Жан! Что же они, а? Это же самоубийство! А сейчас еще оружие у всех страшное. Четвертую готовят.
– Что ты так распереживалась?  Погубят себя, мы себе другую найдем или сделаем, лучше этой.

Девушка резко отвернулась:
– Жан, хочешь научиться изменять мир?
– Конечно!
– Тогда вперед, твой мир ждет тебя. Ты сможешь там менять все своими руками.
– Не-ет! – красивые впалые щеки побледнели, высокий лоб вспотел. – Нет! Только с тобой. Я не могу тебя бросить, любимая. Не могу!
Золе вдруг показалось, что ее мачо сейчас заплачет, и ей стало ужасно стыдно. Это же человек, живой человек! Да, придуманный ею, но живой, думающий, чувствующий.
– Успокойся, мой дорогой. Бросать никто никого не будет.
Каждый человек жив, пока о нем помнят. И это не только фигура речи. Золотце проверяла это сотни раз на практике. Первые ее создания жили ровно столько, сколько она помнила о них.
Жан достаточно давно с ней, чтобы не пропасть сразу, но он исчезнет, как только она его забудет. А значит, надо сделать так, чтобы его помнил кто-то другой. «Мы в ответе за тех…».
Вот только одна маленькая загвоздочка – Жан ничего не умеет делать. Он даже шнурки себе завязать ни разу не пробовал. Куда же его устроить? Придется сделать маленькое чудо.

Сценарий для чуда
Владелица фотомодельного агентства, успешная бизнес-вумэн, спортсменка и просто красавица Мартьяна Свирт в полном одиночестве отмечала свое тридцатилетие, тупо напиваясь разноцветными коктейлями. Хитрый бармен крысиной внешности каждый раз подталкивал к ней прозрачные емкости, и она уже машинально опрокидывала их одну за одной...
Проснулась начинающая алкоголичка на собственном диване все в том же красном платье. Ребра ныли от неснятого корсета, глаза саднило от не смытой косметики. Хорошо, что выходной, в салон можно не ехать. Состояние такое, что передвигаться в пространстве вообще не хотелось, но на даче ее с семенами огурцов ждала мама. За руль сегодня садиться противопоказано, значит все ножками и на электричке. Кому нужны эти огурцы?
Обеденная электричка, в отличие от утренней, не лопалась по швам от людской толпы. В вагоне, кроме Мартьяны, спали, читали и просто смотрели в окно еще человек десять. Напротив сидела цыганка. Нет, не такая, которые бродят по привокзальной площади с выводком грязных наглых ребятишек и пристают к прохожим.
Эта цыганка была какая-то неестественно правильная, как будто сошедшая с картинки в википедии. На груди в несколько рядов рассыпались чуть позвякивающие монисты, иссиня-черные волнистые пряди укрывали плечи в алом атласе рубахи. Широкие красивые брови, жирная подводка вокруг и без того огромных глаз, темно-карие с золотыми искорками зрачки, длинный с горбинкой нос и яркие губы.
– К маме едешь, красавица? Огурцы везешь?
Девушка вздрогнула не столько от вопроса, а скорее от низкого глубокого голоса. Откуда она знает?
– Какого черта?
– Загнала ты себя, любить перестала, запуталась в проблемах, устала от одиночества. Не торопись. Сегодня случится чудо, ты встретишь свое счастье. Ты достанешь его из воды. Береги его. Запомни, достанешь из воды и всегда будешь помнить, любить. Любить и помнить.
Хозяйка салона уже хотела встать и пересесть подальше от назойливой странной цыганки, но та вдруг сама замолчала и скользнула к выходу, звеня монистами и браслетами.
***
Мартьяна шла по дачному поселку, наслаждаясь майским солнышком. Асфальтированная дорога огибала пруд с маленьким пляжем и двумя скамейками под огромным старым вязом. Над водой на тонкой ветке балансировал черный котенок и бесстрашно ловил шелестящие на ветру листья. Девушка присела на скамью и стала наблюдать за шалуном. «Не торопись» – вспомнила она слова гадалки.
И вдруг что-то случилось. Огромная жужжащая "птица" упала с неба, скользнула крылом по кроне и опрокинулась в воду. Пушистый комочек кубарем полетел вниз и скрылся под водой в метре от берега. А посреди пруда тонул дельтаплан. Мартьяна, на ходу скидывая с себя ветровку и кроссовки, бросилась в воду.
Где-то рядом болтыхался в воде дельтапланерист. Он сначала орал, потом, видимо, нащупав дно, успокоился и стал чего-то ждать. Девушка, не глядя в его сторону, подхватила котенка и, утопая босыми ногами в илистом дне, вылезла на берег.
Она шла быстрым шагом к дому, прижимая к груди завернутого в ветровку мяукующего малыша, и приговаривала:
– Сейчас-сейчас, маленький, чудо мое. Сейчас придем домой, согреешься. Счастье мое из воды.
А где-то в центре мирозданья снимала с себя монисты и наслаждалась долгожданным одиночеством Золотце: «Все, ребята. Дальше гребите сами, я наигралась».