3.
Проснулся я от рычания работающего на холостых оборотах мотоцикла. Открыл глаза. Рядом с моим лицом лежало нечто черное мохнатое и урчащее. Как я оказался на ногах посреди комнаты – не помню. Каюсь, испугался, чуть не обделался. На моей кровати у стены, вытянувшись во весь свой рост, спал здоровенный черный котяра. Мое поспешное бегство, кажется, не произвело на него ровно никакого впечатления.
Я не люблю кошек, особенно котов. Не люблю потому, что я считаю себя сильной, независимой личностью. Кошки тоже этим страдают.
Первое мое желание было схватить за шкирман этого кота и вышвырнуть его в открытое окно. Но он вдруг так сладко потянулся, при этом широко зевнув во всю свою зубастую пасть, и только потом… потом только, отрыл один глаз и, вот же, паразит, подмигнул им мне. Ничего мне не осталось кроме как рассмеяться, взять со стула сигарету и сесть рядом на кровать.
- Слышь, ты… кот-Бегемот, вообще-то по-хорошему, надо хотя бы проситься на ночлег. Чуть заикой не сделал. Надеюсь, ты не собираешься здесь у меня обосноваться? Я в подобной компании не нуждаюсь. Мне только блох не хватало. И потом, не каждую же ночь, я собираюсь тут один… сегодня, так и быть, тебе это сошло, но дальше ищи себе другое пристанище.
Никакой реакции, только одним ухом дернул. Я закурил и подошел в одних трусах к открытому окну. Проехавший мимо троллейбус сыпанул искрами. Солнце било с другой стороны, отражалось в стеклах большого кирпичного пятиэтажного дома напротив, через улицу, примерно в метрах пятидесяти от театра. Чуть наискось, на балконе четвертого этажа заметил дамочку в бикини с недурной фигуркой, лежащую в шезлонге.
- Слышь, котяра. Вон с той «киской» я бы не испугался проснуться.
Кот успел уже спрыгнуть с кровати и теперь, подняв хвост трубой, терся о мои ноги. Видя, что я никак не реагирую, резко и коротко мяукнул.
– Что, так ты и столоваться у меня собрался? Во, блин, прохиндей! А если я тебя сейчас в окно выброшу, это как тебе? Третий этаж, по стандарту почти четвертый, учти это.
Тем не менее, я полез в холодильник, отрезал от палки «Краковской» кружок и бросил его коту.
- Я сегодня добрый, жри.
Кот медленно, с достоинством, подошел и понюхал колбасу. Потом зацепил лапой кружок и брезгливо отбросил его под стол. Снова коротко недовольно мявкнул и пошел в туалет.
- Вот ведь, гад какой! Я ему, можно сказать, от себя отрываю, делюсь с ним, а он брегует. Если думаешь, еще и в сортире моем нагадить, то…
В туалете кота не было. Пришлось все внимательно обследовать, пока я не нашел за поддоном душа «техническое отверстие», проще говоря, дыру. Оттуда, вероятно, кот пришел ко мне, туда и ушел.
- Ну, тут-то я тебе кислород перекрою. Надо будет, пару кирпичей, а еще лучше, со сцены «грузик» притараканить, и все, копец непрошенным гостям.
Уже стоя под душем, вспомнил вчерашнее и что-то такое изобразил на мотив из мультяшки про кота Леопольда - «Если мало пил – утром хорошо. Если все наоборот – пло-хо…». Я чувствовал себя на полпути от «плохо» к «хорошо». А потому душ закончил самой холодной, какая была, водой.
Приготовил завтрак - яичницу из трех яиц с колбасой, большую кружку кофе и несколько бутербродов с сыром. Мигом проглотил яичницу с бутербродами, под кофе закурил сигарету и… да именно в этом месте услышал разговор снизу, разговор на очень повышенных тонах. Вспомнил, что как раз подо мной кабинет Марка и, стало быть, это его баритон сейчас распекает кого-то. В ответ еле слышно только недовольное бухтение.
Я захватил кружку с кофе и подошел к окну. Конец разговора… точнее «разноса» я уже лучше слышал. Но привлекли меня не гневные слова Главного, а дамочка на балконе. «У этой «Киски», оказывается, появился биноклик в лапках! Это, значит, чтобы лучше видеть. И в данный момент, мы внимательно в него рассматриваем... Непонятно, что она в него видит? То ли мою, оголенную фигуру в окне, то ли ругающихся ниже этажом? Если предположить, что слышать она не может, то вид молодого обнаженного тела был бы для меня, в рекламных целях, предпочтительней».
Я немного покрасовался в окне, изображая мужской стриптиз, поиграл остатками армейской мускулатуры, и спрятался. Но в стекло створки открытого окна, поймал ее изображение. Точно, она наблюдала за мной. Как только меня не стало видно, она отложила бинокль. «И… так это мы мечтательно и томно закидываем лапки за пушистенькую свою головку... хоть беги на этот самый балкон и просись в плен сдаться».
А внизу в это время Марк уже «на форсаже» работает.
- Да, я тебя, как облупленного знаю! За эти годы, ты мне вот уже где!.. И артистов не подбивай у меня! Я сказал, что пока я жив, не дам храм искусства превращать в барахолку… и стоянку не дам делать, был сквер и будет! Да мне насрать на выгоды… Мы не торгаши!.. Да, если угодно, то и Христос… и буду… сам буду метлой гнать… да пошел ты к такой-то матери. И чтобы ноги твоей в театре… Жалуйся, жалуйся!!! Хоть Путину… Все! Пошел вон! Устал я от тебя… все, я сказал… и закрой дверь с той стороны… Уф-ф!.. Чего развоевался? Все равно сделают по-своему. Как только закопают, так и… уф-ф… говнюки… и артисты туда же лезут, господи ж ты мой… купцы Зуевы.
Долго еще ворчал, постепенно «остывая». Стеклом звякнул, верно, к коньячку припал. Да, достается Главному, не позавидуешь. Что-то нужно для старика придумать. Уход должен быть красивым, чтобы… да чего там, все равно через несколько лет и не вспомнят. Но… надо подумать. Но это позже. А теперь не пойти ли нам прогуляться, размяться, собраться перед сегодняшней битвой. Вот, пожалуй, этим мы сейчас и займемся.
А «Киска» с балкона ушла. Жаль.
К Марку не зашел, пусть старик успокоится. На месте Матвеича, сидела, и пила чай с сухариками бабка… я сразу догадался, что это его половина, очень уж похожи. Так сказать, «семейный подряд». Увидела меня и тут же затараторила.
- Доброго утречка, Пал Михалыч. Как вам на новом месте спалось? Седня вещие сны должны были сниться. Меня Семеновной зовут. Клавдия Семеновна я. Мужика своего сменщица. Утром-то, еле достучалась, дрыхнул, старый черт. Вы уж, Павел Михайлович, не наливайте ему. Ну, там вышло «с приездом, да со знакомством» и будет. Нельзя ему, серчишко-то не то уже.
- Извините, Клавдия Семеновна, больше не буду. Обещаю. А скажите мне, кого это с полчаса назад Марк Яковлевич распекал так?
- Мне отсель не слыхать было, может директора нашего, Геннадия Петровича. Да он вроде не приходил еще. А может, не заметила. Всех разве упомнишь. С утречка много уже у Марка Яковлевича народу было. Артисты начинают приходить, службы. А может, и впрямь директора ругал. Кого же еще? Да, его, наверное. Они постоянно меж собой… поделом ему досталось.
- Что так?
- Ворюга он. Все знают, а поймать за руку не могут. Недавно кила три гроздей со склада… на дачу себе потащил. Матвеич мне сказал. Я ему говорю, «что ж, ты, как старый чекист не доложил?». А он – «кушать хочется»… И с бандюгами местными, говорят, якшается. Нехороший человек. Промеж имя давно уж война идет, уж и не припомню, когда началась. Только я вам ничего не говорила. Мы на пенсии, нас ведь в любой день под зад коленкой можно…
- Все хорошо будет. У вас парк в городе есть?
- А то, как же. Прямо за театром улица Матросова. По ней все вверх, да вверх. Прямо в парк и попадете. На самом верхе он, оттеда вид больно хорош, город как на ладошке, и воздух такой духмяный – хоть ложкой хлебай.
- Ну, спасибо. Пойду, прогуляюсь до собрания коллектива.
- Пойди, милок, пойди, погуляй. – И спохватилась вдруг - Извиняйте, Пал Михалыч, не привыкшая я «выкать».
- Ничего. Я вам во внуки гожусь, так что можно по-всякому.
В театр я вернулся с фингалом. Левый глаз почти закрылся. Маскировать гримом бессмысленно. Рубашка в грязи и с оторванным карманом. Мимо Семеновны удалось проскочить незамеченным, дальше скрываться возможности не будет, через час тусовка в театре. Говорила тебе мамка – «Пашка, бей всегда первым. Потеря преимущества в драке наказуема». Ты, как всегда была права, мамуля. Урок № 8 – на ходу, да где попало, не решай художественных задач… все равно с ответом не сойдутся. Смотри, куда прешь.
Сон оказался в руку. Предлагала же мне ведьма старая клюку свою, предупреждала, что пригодится. Знать бы, соломку подстелил. Спасибо Строеву… вот, блин, провинция. В Москве, соседей по подъезду может, раз в неделю вижу, а тут за сутки второй раз с одним и тем же ментом встретились. Один раз отпустил, и теперь выручил. Без него бы не отмахался.
В парке культуры сидел в тентовом шалмане, пластмассовой вилкой по такой же тарелке елозил. Обедал… и даже без пива. Сижу, жую, «творю». А тут ко мне подсаживаются четверо пацанов. Качки. Стульчики недостающие у соседних столиков подхватили и вокруг меня пристроились. Думаю, вот разборка сейчас пойдет, а под руками-то ничего, кругом один пластик, рассчитывать не на что. Надо, думаю «на ля-ля» проскочить, а потому пока продолжаю сидеть и жевать молча, оцениваю обстановку.
- Ну, че, «Скрипач», со шконок схилял, так думал, что не достанем? Глянь, поца, даже на дно не залег, фейсом светит
 |
| Помогли сайту Праздники |
При цитировании ссылка на сайт обязательна. Exsodius 2008 - 2026
18+