Весь мир - театр 10 глава

Лариса, на «генералке» хочу… ну, очень.
- Спасибо. Вы хотите, чтобы я расплакалась от счастья? Почти достигли…
- Быстрее выздоравливайте. Без вас действительно мне плохо. А может, тьфу, тьфу, тьфу, получиться славный спектакль.
- За это я молюсь.
- А я вот даже и молиться толком не умею. И похоронят меня на «земле горшечника».
- Не прибедняйтесь, вам не идет. Еще хотела вам сказать… по поводу той трости. Я осторожно, у Николая поспрошала…
- Он что же, приходит тоже?
- Через день.
- С Ириной?
- Нет, один. Они, кажется, расстались… не знаю, не уверена. Так вот, эта складная трость лежала постоянно в книжном шкафу у Марка в кабинете. Вернее, стоймя стояла во втором ряду за большою книгой… и если я ничего не путаю, такой толстый фолиант о кельтах, «CELTIC MYTHOLOGY». На английском языке. Надеюсь, это как-нибудь поможет вам. Действительно, у Марка было хобби, Николай мне говорил, у него дома очень большая коллекция тростей и палок. Может, больше ста штук со всех концов земли. А эту он в театре держал.
- Очень интересно. Остается только выяснить, как в мой номер она попала.
- Павел Михайлович, я думаю, и здесь все очень просто. Может быть, он убегал от дел и отдыхал там?
- Очень может быть. Но и тогда… вот что, выздоравливайте поскорее и мы после премьеры, все проверим и выясним что к чему. Я очень буду ждать вас.
- Спасибо. Бегите, Павел Михайлович, репетиция через полчаса.
- Спасибо, что напомнили. Провожу эксперимент с живою музыкой. Сегодня полночи, музыканта слушал. Между прочим, лысого и, не поверите, зовут Борисом.
- И как?
- Прогон покажет, но что-то есть. Пока говорить не буду.
- Удачи вам.
- Хотели сказать, нам удачи. Я думаю, нам всем не помешает… хотя бы капелька удачи.
- В добрый путь.
- А вам не залеживаться здесь.
- Я постараюсь.

На вахте меня уже ждала Надежда Райская.
- Удивлена, что появляюсь не оттуда?
- Мне Иван Матвеевич доложил, что вы часа в четыре ночи появились, а в семь утра ушли.
- Будем считать это моей интимной жизнью, к работе никакого... Это не для папарацци. Матвеич, а вам, нехорошо закладывать пред дамой мои ночные похождения.
- Извиняйте, Пал Михалыч, но она сама сказала, что знает, где вы были ночью.
- Шучу. Музыкант пришел?
- Час назад с Максом и со своей бандурой. Сейчас колдуют в зале.
- Бог им в помощь. Михалыч, припомните, это тот Борис, что весною в комнате моей ютился?
- Нет, не думаю. Тот в плаще был и… солиднее, а этот кажется, по-моему, «с приветом».
- С чего вы взяли?
- Глаза бегают, и какой-то… не знаю даже как сказать.
- Посмотрим в деле. А эту дамочку в театр пропускайте в любое время - с журналистами не шутят. Надя, проходи в зал, устраивайтесь, где удобно, но дальше четырнадцатого ряда. Таков порядок. И еще, притворитесь невидимкой. И о том, что увидишь, на стороне пока ни слова. Это условие.
- Спасибо, я так и сделаю. Только…
- Что еще?
- По окончанию репетиции мне уделите минут двадцать?
- Давайте доживем. Все, через пять минут я буду в зале.

Через пять минут в зале.
- Господа, прошу выйти всех на сцену. Я вас всех приветствую. Надеюсь, что все хорошо выспались, день будет сегодня трудный. Мы выходим на финишную прямую. Что у нас осталось по плану? Восемь прогонов, выходной день, «генералка» и… что Бог даст на премьеру. Сегодня технический прогон с остановками. Свет, звук, костюм... словом, «собираем камни». Пробуем новое музыкальное «живое» сопровождение. Музыканта зовут Борис. Боря, кстати, твоя фамилия как звучит?
- Артамонов.
- Звучная фамилия. Э... будем пробовать твой инструмент на деле. Ты просьбу мою выполнил?
- Я трижды прочитал «Макбета». И кое-что уже у меня есть …
- Прекрасно. К началу, господа. Как говорят, к барьеру. Макс, на минутку подойди.
- Да, Пал Михалыч.
- Пока Борис не слышит… я попрошу тебя все звуки, что он изобретет, записывать. Возможно это технически?
- Конечно, усилок у меня стоит. Да я и сам хотел…
- Надо подстраховаться. Ты понимаешь?
- Боитесь, что подведет?
- Береженого, пусть менты оберегают, а нам не лохануться бы… и записывай, что куда.
- Все сделаю.
- Костя, готов? Настроил программу?
- Легко.
- Рабочие, на лебедках, лонжи проверили? Дыммашина заряжена? Все готовы? Боря, сколько у тебя тактов есть до появленья ведьм?
- Я думаю… ну... как увертюра… тактов пять в полной темноте, а там посмотрим.
- Пять? Не много? Проиграй... Не дурно... басы немного подбери. А то, что ударные в ритме сердца чахоточного больного, это даже здорово. Мне нра. Сейчас со светом и воздушной феерией посмотрим. Девочки, готовы? Раиса, две Жени покажитесь... неплохо, я от вас балдею. Сергей, ты слышишь, отобью у тебя жену, точно. Завпост... Владимир Васильевич, я понимаю, что вы батарейки бережете, но давайте хотя бы сегодня попробуем. Раиса, как эти лазерные указки на пальчиках держатся? Подвигай кистью. Еще. Видишь, как лучики по залу заплясали? Еще дымку подпустим. Удобно?
- Не очень, но привыкаем.
- Привыкайте милые. Будет ударное зрелище. Сейчас посмотрим в полный рост. Гарнитура не мешает? Там под потолком не страшно?
- Страшно. Хоть подгузник надевай.
- Если кипятком польете на зрителя, не страшно, скажем - так задумано. Все готовы? Начинаем. Костя, свет!

Репетиция шла десять часов подряд без перерывов. Никто даже не пикнул. Кто, когда и как что-то жевал, я не знаю. У меня же на режиссерском столике, как только в чашке кофе заканчивалось, на ее месте мгновенно появлялась полная, пепельница опустошалась, и все продолжалось... кажется, появлялись какие-то бутерброды. С чем и сколько, не помню...
Закончился прогон часов в семь вечера. До финала не дошли. Оставалось еще пара сцен и, собственно, сам финал. Я понял, что сегодня я уже большего не добьюсь, и закончил репетицию. Сам бы я мог еще часа два-три продержаться... шатаясь, правда.
- Все, мои дорогие... на сегодня все. Отдыхайте. Мы проделали титаническую работу, авгиевы конюшни разгребли... надеюсь, что недаром. Завтра докуем с этого места до финала и сам финал. И завтра же второй прогон. Надеюсь, что он будет вдвое короче. Мы славно сегодня потрудились, всем спасибо. Отдыхайте. Попытайтесь перед тем, как заснуть, сегодняшний прогон по точкам вспомнить. Приятных снов. Спасибо, Боря. Ты, Боря... «гений, и сам того не знаешь. Я знаю, я...». Завтра еще сможешь посвятить время Мельпомене?
- Да, вроде бы... Мне по кайфу.
- Я очень рад. Скажи, ты часто бывал раньше в театре?
- Никогда. Не мой профиль... я думал так. Но случалось, что ночевал я здесь. Геннадий Петрович мне как-то здесь приют недолгий предоставил.
- Геннадий Петрович?
- Я с его сыном Вадимом дружен. Ну, вот он за меня и просил. В общем, были сложности по жизни... ну там, с бабою своею не поладил. Теперь все нормально. Свыклась, что по ночам в кабаке играю. Бабки, конечно, никакие, но по-другому я не могу.
- Я понимаю. Здесь все будет, насчет бабок, как договорились. Аванс получишь завтра. До завтра?
- До завтра.
- Пока.

Артисты устало расходились, на сцене остался только дежурный свет. И только теперь я почувствовал усталость. Я потушил раскаленную настольную лампу на столике, и, захватив сигареты и пепельницу, вышел к первому ряду и сел на край сцены. Кажется, я уже говорил, что