Произведение «Хранитель тайги Илья 1 глава» автора Иван Мазилин - Литературный сайт Fabulae (страница 2 из 2)

задрал… по ягоды пошла…[/i]
Уже в семьдесят пятом, к осени… Татьяну, мамку твою, привез… через год ты родился, вот так. В том же году из тайги, к зиме уже, Коля с молодой женой вышел… то ли буряты, то ли корейцы, кто их разберет… Остались на зиму, да так и прижились. Пристройку сделали к дому. Летом в пристройке, а зимой все, в одном доме – теплее… да и веселее…
Все это отец Илюше рассказывает сидя на верхнем краю поляны, где уже пять крестов стоят на могилках, чтобы знал, откуда… знал – могилки чьи, ухаживал да поминал, когда надо.
Илья мать почти и не помнит. Только, как зимним вечером, при керосиновой лампе, совсем желтая, да высохшая, шубу волчью ему ладит, прямо до пяток, с рукавами длинными. «Это ничего, сынок, скоро вырастешь…», и губами сухими, шершавыми в лоб целует… Потом, Тая, Колина жена, целый день и ночь «шаманит» в избе, в бубен бьет – да только не помогло. Тело мертвое в мешок большой брезентовый завернули и в сарае под потолком повесили… до весны.
Могилу копал отец, «домовину» делал из сосенок тонких. Говорил, - «Смотри, сынок, меня, когда надо будет, так же схоронишь». Снизу лапником все застелил, да и сверху тоже. Из кедра крест долго строгал, а заодно и для себя заготовил…
И вот у кладбища маленького, обсаженного елками, по одной у каждого крестика, сидят старый да малый, поминают. Роман к бутылке с самогоном прикладывается, что из мороженной гнилой картохи к весне гнали, да груздем соленным из банки прямо, закусывает. А Илюша пряник сосет каменный, с прошлого года, в жестянке, на верхней полке хранившийся…
И с взгорка через поляну солнце уже на закат катится, хорошо виден дом большой, со светелкою под крышей. Дом уже почерневший, то ли от горя, то ли еще от чего. Крыша, тесом когда-то крытая, теперь земли на ней уж пальца на два, да лишайник серый, но уже местами, зеленеющий – весна. Прямо к дому пристроен большой сарай, в котором и добро хранится и припасы всякие, и мастерская с кузней маленькой и движок… Дальше, конюшня и курятник… И совсем отдельно, старая банька, наполовину в земле утонувшая, с крышей поросшей кустиками… Все это хозяйство огорожено прочно и надежно.
Куры уже угомонились и только кобыла Манька по двору ходит, изредка мордой машет и всхрапывает, Коля на жеребце Сером уехал в верховье и должен уже скоро быть обратно – потому и храпит Манька. А может, потому что чувствует, завтра пахать придется кусок поляны под картошку и всякий овощ, который, одной ей ведомым способом, выращивает Тая.
Тая, маленькая и тоненькая как подросток, не то бурятка, не то монголка, если скажет за день пять слов, то это целое событие, без работы, не сидит – шутка ли, в доме три мужика…
- Все, сынок, пошли. Сейчас баньку наладим, Николай, поди, уж близко, слыхать уже, сороки докладывают, разбалабонились… Спи Татьянушка, спите бабоньки покуда… придет час… и я к вам под бочок… – слезу пьяную с бороды смахнул, и пошел, не оглядываясь.