- Расскажи, отец, как случилось.
- Что говорить… когда власть и оружие не к тем людям попадает, жди беды. Раньше «рэкет» называли, потом… «крыша», а люди-то те же остались, без совести и без души. Ничего не говорю, не все такие, но одна паршивая овца, бывает, все стадо испортить может. Приехали молодые, хорошая пара – любоваться можно. Да… любовался издали, вроде бы и сам молодел. Приехали исполнить долг, хоронить нас стариков свои должны. Все исполнили по совести. Думалось, вот теперь у меня соседи новые… Наташу-то помню, когда еще по селу маленькая бегала с ребятишками. Да, вот так. Может, эти… перепились, может, чего им показалось. Гранатами дом закидали, зачем, не понимаю. Пей дорогой, пей, легче будет…
Да только от всех этих волнений за последние сутки, связанные с перелетом тайком, от вина, выпитого на пустой желудок, от резкого перехода с палящего нещадно солнца в густую прохладную тень – только поплыло, вдруг у Павла Петровича все перед глазами. Последним усилием ухватился руками за столешницу, еще увидел совсем свежий побег виноградной лозы с «усиком», ищущим, за что бы уцепиться, а даже успел подумать, «надо же…»
Только очнулся, лежащим в сенях прохладных, на широкой лавке. Солнце в открытую дверь попадает в ведро с водой и дрожащим «зайчиком» по потолку скользит, а на глиняном полу гуляет пестрая курица и нет-нет норовит клюнуть ремень висящих на стуле тут же возле лавки брюк…
Ну вот, вырубился, этого еще не хватало. Сколько же я валяюсь? А, собственно, спешить некуда.
И опять навалилось непонятное чувство вины за то, что не успел, и почувствовал голод. Откинул простыню холщовую, сел на лавке и не спеша начал одеваться.
Во дворе хлопнула калитка, по каменным плитам затопали босые ноги, и появился в одних шортах широких подросток лет тринадцати, кудрявый и черноглазый…
- Привет. Ты кто?
- Я, Резо. Как деда зовут. Проснулись? Это хорошо. Меня дед послал, посмотреть, как вы…
- Я нормально. Долго я спал?
- Вах… сутки спали.
- Как?
Солнце вам напекло голову и, наверное, сильно устали. Сейчас кушать будем. Можно умыться во дворе, и приходите в сад, я там накрою стол.
И уже за завтраком, спросил
- Послушай, Резо. На чем приехали соседи ваши сгоревшие?
- На машине. На белой «десятке».
- И машина сгорела? Что-то не видно было.
- Зачем сгорела? Дед мне сказал, ничего вам не говорить, сам скажет. Я скоро побегу, заменю его. Мы на трассе кафе держим, отдыхайте пока.
- Резо, дорогой… сделаем так. Я уже хорошо отдохнул. С тобой «побегу» на трассу. Не возражаешь?
- Хорошо. Только вам не надо бежать. Через полчаса дядя Коля мотороллер с прицепом к морю погонит. Овощи на рынок повезет. Вот с ним и приезжайте. Я его попрошу. Ну, я побежал? Двери не закрывайте.
Пока ждал «оказии», позвонил в деревню. Доложился, что в командировке, когда вернусь, не знаю… одним словом все в порядке. Потом, Горшков сообщение прислал с адресом Новосибирским и приписал после номера квартиры, «Си-6». Смотри, что делается! Действительно, «егеря» что надо. Только и им против нашей логики, да разгильдяйству далеко. Потому как у нас вовсе никакой логики, и это наша «военная тайна», которую только Мальчиш-кибальчиш один и знал.
- Паша, дорогой. Не хотел тебе говорить, да и не велено, но больше суток прошло. Живы наши молодые, живы.
- Как же?..
- Машину они не во дворе держали, а через три дома у Бальзар Багосовны. Двор у нее побольше, и навес для машины зять поставил, а сам что-то не везет пока внуков. А сами тогда у меня в гостях были, сулугуни хороший кушали, свет, уходя в доме забыли выключить. Все видели из моего сада. Потом, через перевал уехали, велели никому ничего не говорить, но ты, вроде, друг и неплохой человек.
- Милиционер я.
- Я не по профессии и не по работе сужу, стар совсем стал. Человека вижу. И вижу, что дороги тебе люди, а это главное.
- Спасибо тебе, отец. За доброту и заботу.
- Обрадовал тебя? Опять джигитом смотришь. Вот и хорошо. Это самая лучшая благодарность. Куда теперь пойдешь, дорогой?
- Теперь отец я знаю, куда мне идти. Надеюсь, очень надеюсь и Илью с Наташей повидать там же. Автобус рейсовый на Новороссийск скоро будет?
- Минут через двадцать. Успеешь дойти до остановки. Прощай, дорогой, передавай привет от Резо.
