Ефимов проснулся от ощущения, будто кто‑то стоял у кровати и смотрел на него. Он резко сел, вслушиваясь в тишину. Комната была пуста, но тревога не уходила. Он провёл ладонью по лицу, кожа была горячей, глаза резало от недосыпа. Первый контакт… Словосочетание звучало слишком громко для того, что произошло, но он не мог подобрать другого. Он поднялся, прошёл на кухню, включил чайник. Вода закипала медленно, будто сопротивляясь. Ефимов открыл окно. В квартиру ворвался прохладный утренний воздух. За ночь, холодные массы воздуха спускались с гор и «текли» по улицам вниз, по пути прогреваясь. Алматы ещё не проснулся, но вдалеке уже слышались первые машины.
Он попытался сосредоточиться, но мысли снова возвращались к вчерашнему сеансу. К голосу Миронова, чужому, будто не его. К словам, которые не могли принадлежать обычному человеку: «Они существуют. Они мыслят. Они наблюдают».
Чай так и остался нетронутым. Ефимов оделся, взял папку с документами, флешку с записью - и поехал в управление. Генерал Абильтай Нурхатович встретил его без лишних приветствий. Кабинет был залит холодным светом ламп, на столе - стопки бумаг, телефон, планшет.
- Запись принесли? - спросил он, не поднимая глаз.
- Да, товарищ генерал. Это запись речи Миронова во время вчерашнего сеанса гипноза.
Ефимов подключил флешку к компьютеру генерала. Голос Миронова под гипнозом заполнил комнату. Он звучал странно, будто бы многоголосно, с едва уловимыми обертонами, которые человеческая речь не даёт. Генерал слушал неподвижно. Только пальцы его правой руки слегка постукивали по столу, ритмично, почти незаметно. Когда запись закончилась, он сказал:
- Ещё раз.
Прослушали второй. Потом третий. На четвёртом повторе генерал поднял руку и жестом показал - хватит. Он опустил крышку ноутбука, откинулся в кресле и впервые посмотрел на Ефимова прямо.
- Евгений Александрович… - начал он медленно. - Вы понимаете, что это значит?
- Понимаю. Но, Абильтай Нурхатович, это ещё не всё.
- Да? Что ещё за сюрприз вы мне приготовили?
- Вчера, после сеанса гипноза с Мироновым, мы в составе: меня, Касенова, Говорова и Меняйлова, в подземной лаборатории попытались произвести эксперимент с цилиндриками. Они являлись ключом для установления контакта с внеземной цивилизацией. Этот код, как вы уже слышали из записи сеанса гипноза, нам подсказал Миронов. Наш аналитик Меняйлов, всё расставил по своим местам. У нас всё получилось. Вот другая запись, сделанная в процессе установления контакта.
Генерал с удивлением посмотрел на Ефимова, ничего не сказал, только жестом показал, чтобы он вставил другую флешку в компьютер. В кабинете зазвучал голос, спокойный, ровный, без эмоций. Таким голосом, как будто запись была сделана роботом. В начале было приветствие на трёх языках, а потом сообщение на русском языке, тем же голосом, без всяких эмоций. Запись закончилась. Ефимов ждал, что скажет генерал, какое примет решение. Он молчал несколько минут, обдумывая услышанное. После поднял взор на Ефимова. Тот решил, что генерал захотел ещё раз прослушать сообщение и спросил:
- Вы хотите ещё раз послушать?
- Мне одного раза достаточно, - с какой-то обречённостью промолвил генерал. Потом как-то встрепенулся и продолжил. - Так, слушайте внимательно. До особого распоряжения - никаких попыток контакта. Ни прямых, ни косвенных. Никаких инициатив. Всё - только через меня. Это приказ.
Ефимов почувствовал, как внутри всё сжалось. Но он лишь коротко кивнул.
- Разрешите вопрос, - сказал он. - С Мироновым… стоит провести ещё один сеанс?
Генерал задумался.
- Один. И всё. После - отправить домой. Пусть приходит в себя. Он нам ещё понадобится.
Миронова уже привезли из гостиницы в управление. Его провели в то же помещение, где проводился первый сеанс гипноза. Он сидел в кресле, бледный, но спокойный. Выглядел так, будто не спал несколько суток, но в глазах была странная ясность. Вчерашний гипнотизёр то же уже был здесь. Зав лаборатории Говоров, помощник Ефимова Касенов, аналитик Меняйлов были здесь. Все ждали прихода Ефимова. Евгений, как только освободился, сразу спустился в помещение, где всё было готово для гипноза.
- Павел Андреевич, готовы? - спросил седовласый гипнотизёр.
- Если надо… - тихо ответил тот.
Гипнотизёр начал вводить Миронова в гипнотическое состояние. Голос его был ровным, мягким, почти убаюкивающим. Через несколько минут дыхание гипнотизируемого стало глубоким и равномерным. Говоров включил запись видеокамеры.
- Павел… ты слышишь меня? - спросил гипнолог.
- Да…
- Вернись туда, где ты был. Вспомни.
Миронов нахмурился, будто что‑то вспоминал болезненное.
- Они… не показывались, - произнёс он. - Только мысли. Чужие. Но ясные.
Ефимов наклонился вперёд.
- Кто «они»? - задал вопрос.
- Те, кто… по ту сторону. Обитатели. Разум. Не тела… мысли.
Меняйлов, стоявший у стены, тихо присвистнул, но быстро взял себя в руки. На него осуждающе глянул гипнолог. Сергей жестом показал, что виноват и будет молчать.
[ - Скалы… зелёные лучи… - продолжал Миронов. - Это портал. Для перехода. Для тех, кто готов.
- Готов к чему? - спросил Ефимов.
- К перемещению. К встрече. К… отказу от прежнего.
Он говорил медленно, будто каждое слово давалось с трудом.
- Туристы? - уточнил Евгений.
- Они не хотели возвращаться. Никто. Там… спокойно. Там нет боли. Нет страха. Нет времени… Но… - Миронов замолчал, затем продолжил: - Когда портал откроется снова… они должны быть на своей стороне. Если их не вызволят… они вернутся туда. Если вызволят - забудут всё.
- Почему? – очередной вопрос Ефимова..
- Таков закон перехода. Иначе… сознание разрушится.
В комнате стало тихо. Только приборы тихо потрескивали.
- Павел, - мягко сказал Меняйлов, - что они говорили о человечестве?
- Не готово. Ещё нет. Но если найдёте способ связи… канал может работать. Возможно.
Говоров выключил запись. Миронов медленно приходил в себя, моргал, оглядывался.
- Я… опять что‑то говорил? - спросил он.
- Да, - ответил Ефимов. - И это было важно.
После сеанса Ефимов снова стоял перед генералом. На этот раз разговор был сухим, деловым. Евгений хотел узнать, что будет со станцией «Восточная».
- Следующее появление лучей - через восемь лет, - доложил Ефимов. - В две тысячи двадцать четвёртом. До этого времени наши наблюдения за скалами бесполезны.[/left] Генерал прошёлся по кабинету, остановился у окна.
- Тогда так. Всё оборудование КНБ - законсервировать. Что можно - доставить в управление. На станции оставить только гидрометслужбу. Вахтовый метод изменить. Пусть работают только метеорологи. Вертолёт - раз в месяц. Пока, потом решим логистику. - Он повернулся к Ефимову. - Я согласую это с гидрометом. Ваш отдел продолжает работу, но статус станции меняется. Значит, будут перестановки. На ближайшие семь лет - никаких изменений. Потом… - он задумался. - Потом, возможно, построим дорогу. Совместно с управлением гидрометслужбы. Чтобы уйти от вертолётов.
Ефимов кивнул.
- И ещё, - добавил генерал. - В следующий раз, когда будет контакт… я буду присутствовать лично. - Это прозвучало как приговор и как обещание одновременно. - Канал связи - засекретить. До согласования с верхами. Никаких утечек.
Ефимов молча кивнул. После разговора с генералом Евгений вышел из кабинета с тяжестью в груди. Коридор управления был пуст. Наступил обеденный перерыв и только дежурный офицер у входа лениво листал журнал. Ефимов остановился у окна. За стеклом обеденное летнее солнце нагревало улицы. Город погружался в июльскую жару. Но ему казалось, что он стоит на границе двух миров - привычного, земного, и другого, куда человеческий разум ещё не готов заглянуть. Восемь лет… Срок, который одновременно казался вечностью и мгновением. Он глубоко вдохнул и направился в свой кабинет. В кабинете его уже ждали Меняйлов и Касенов. Оба выглядели напряжёнными - слухи в управлении распространялись быстро, и сеанс гипноза не мог остаться незамеченным.
- Ну что, Евгений Александрович? - первым заговорил Меняйлов. - Генерал в курсе?
- В курсе, - коротко ответил Ефимов, проходя к своему креслу. - И дал распоряжения.
- Какие? - спросил Касенов.
Ефимов сел за стол, сложил