Когда что-то кончается в жизни, будь то плохое или хорошее, остаётся пустота. Но пустота, оставшаяся после плохого, заполняется сама собой. Пустоту же после хорошего можно заполнить, только отыскав что-то лучшее...
Эрнест Хемингуэй Праздник, который всегда с тобой.
Природа не терпит пустоты: там, где люди не знают правды, они заполняют пробелы домыслом.
Джордж Бернард Шоу.
Путешествие в ледяную темноту
Звездолёт вошёл в Первую Пустошь не как беглец и не как разведчик. Он просто перестал быть управляемым.
Корабль представлял собой идеально замкнутую сферу диаметром около восьмидесяти километров - цельный монолит из материала, разработанного для кратковременного пребывания в истинном вакууме. Внешняя оболочка, как всё для полёта быстрее света, самоусиливающееся силовое поле с минимальной визуализацией: матово-чёрное, без единого блика, без теплового следа. Внутри - сотни уровней, заполненных тысячами герметичных капсул. В каждой капсуле по существу. Они выглядели, как пушистые глазастые шарики. Диаметр тела – 20-25 сантиметров. Густой, почти невесомый пух чёрного оттенка покрывал плотную структуру.
Глаза - два огромных, совершенно гладких, герметичных шара иного типа, без фасеток, зрачков и век. Они были идеально чёрными и матовыми даже в состоянии анабиоза. Эти глаза никогда не видели света и были при своём «совином» виде больше ушами - через инфразвуковой фон они воспринимали плотность, тончайшие градиенты массы и плотности твёрдых тел и жидкости, а благодаря этому видели приливные деформации. Это помогает им расшифровывать улавливаемые сверхчувствительными статоцистами колебания гравитационного поля.
В их родном мире света почти не существовало, на уровне не больше света от Солнца на поверхности Эриды. Дело в том, что одной мир этих существ - планета-сирота, почти с самого начала своего существования лишённая светила-звезды. Она дрейфовала в глубине галактики, где приливные силы галактического ядра с его плотными ядрышками и сверхмассивной чёрной дырой поддерживали на поверхности температуру, морознее Долин Мак-Мёрдо в Антарктиде, а именно минус 120. Холодно, но в глубине куда теплее, причём, достаточно, чтобы существовала жидкая вода под толстым слоем льда.
Жизнь зародилась в жаркой глубине океанов, в вечной тьме, где единственными источниками энергии были приливные течения и химические градиенты. Со временем она просто покорила ледяную поверхность, развив сложные механизмы терморегуляции и сенсорные системы, настроенные исключительно на плотность и гравитацию.
Сейчас рождённые этим миром существа находились в анабиозе на уровне замороженной коловратки. Метаболизм остановлен почти полностью. Педипальпы - 10 тонких, гибких манипуляторов с 10 отростками типа пальцев каждый, способных выполнять операции на уровне микронной точности, - обвивали тело, как несколько раз обмотанный вокруг швартовой тумбы и покрыты тончайшей ледяной коркой. Даже в таком состоянии их герметичные «глаза» продолжали едва улавливать внутренние градиенты плотности внутри капсулы.
Защита держала - силовое поле корабля стабилизировало крошечный объём ложного вакуума вокруг каждой капсулы и вокруг всего корабля. Реактор работал на принципе, не требующем топлива в привычном смысле, хватало энергии от масс осмия как источника гравитационной энергии, и мог поддерживать поле ещё очень долго. Но главные двигатели требовали рабочего тела и катализатора, и их запасы закончились за несколько лет после входа в Пустошь. Корабль пересёк границу.
В один момент внешние датчики зафиксировали полное исчезновение всех известных взаимодействий. Ни света, ни гравитации в привычном виде, ни даже слабых астралонных потоков, только истинный вакуум. Поле корабля мгновенно уплотнилось, пустив собственную энергию на поддержание внутренней стабильности. Существа внутри капсул не почувствовали перехода - их сенсоры плотности в анабиозе работали на минимальном уровне, а сознание было отключено.
Теперь звездолёт просто дрейфовал без топлива, изменить траекторию и малейшей возможности подать сигнал. Он стал ещё одним «спящим» объектом в Первой Пустоши - огромной, почти пустой области диаметром около девяноста миллиардов световых лет. Здесь уже существовали миллиарды подобных «зависших» конструкций. Большинство из них давно превратились в ничто, но этот корабль держался.
Внутри сферы всё делал автомат.99,897988 % времени - полная тишина. Реактор работал на минимальной мощности, поддерживая только поле и температуру анабиоза. Распределённая система корабля пребывала в состоянии, аналогичном глубокому сну. Никто не бодрствовал целиком. Существа не просыпались. Никогда. Все проверки, корректировки, мелкие ремонты и поддержание систем выполняли полностью автоматические модули - холодные, безмолвные механизмы, не требующие участия живых. Но иногда, очень редко, существа видели сны. которые собирались из разрозненных частей за годы, десятилетия, иногда столетия.
В глубоком анабиозе мозг (или его эквивалент) не отключался полностью. Он продолжал медленно, почти незаметно перерабатывать остаточные градиенты плотности внутри капсулы, слабые приливные колебания силового поля корабля и редкие внешние возмущения, которые всё-таки проникали сквозь защиту.
Эти крошечные сигналы складывались в обрывки воспоминаний о родной планете-сироте: густая тьма приливных океанов, ритмичные толчки ядра галактики, холод ледяной поверхности, где пух на теле едва улавливал изменения плотности под педипальпами. На пяти из них ходили, пятью пользовались, как руками. Глаз тоже по 5 кругом со всех сторон тела.
Сны были не яркими и не связными. Они приходили как медленное накопление. Один фрагмент - ощущение приливной волны, поднимающей тело в глубине океана. Через несколько лет - другой: слабый градиент плотности ледяного панциря над головой. Ещё через десятилетие - обрывок ощущения педипальп, касающихся чего-то твёрдого и холодного на поверхности. Всё это медленно, слой за слоем, собиралось в нечто целое внутри замороженного сознания.
Существа не просыпались, чтобы осмыслить эти сны. Они даже не знали, что видят их. Автомат продолжал работать. Капсулы оставались герметичными. Поле держало. Корабль дрейфовал.
Раз в несколько тысяч лет автоматическая смена модулей (без участия живых) проводила полную диагностику. Если требовалась тонкая корректировка, которую не мог выполнить чистый автомат, одна-две капсулы на несколько минут выводились из анабиоза. Существа на эти мгновения приходили в минимальное сознание. Их огромные матовые глаза медленно сканировали внутренние градиенты плотности корабля. Педипальпы выполняли несколько точных движений. Потом - снова глубокий анабиоз. Сны продолжали собираться дальше.
Они знали, где находятся. Знали, что такое Первая Пустошь. Знали структуру Тенарии в общих чертах. Но знание это было таким же абстрактным и ненужным, как для глубоководной рыбы знание о существовании континентов на поверхности. Теперь их ниша - это дрейф в истинном вакууме. Стабильная, предсказуемая, бесконечная. Они заняли её автоматически, как плесень занимает трещину в стене заброшенной тюрьмы. Защита держит. Топливо кончилось. Двигатели мертвы. Корабль стал частью Пустоши - ещё одним медленно живущим объектом, обросшим разумной жизнью.
Иногда, крайне редко, внешние датчики фиксировали слабое возмущение - далёкий всплеск от активации Чистильщика или едва уловимое изменение плотности из соседнего слоя. Автомат отмечал аномалию низкого приоритета, корректировал параметры поля и продолжал работу.
Цикл продолжался миллионы лет. Сотни миллионов лет. Пушистые глазастые шарики с педипальпами дрейфовали внутри своей идеальной сферы, замороженные на уровне коловратки. Их огромные матовые глаза, настроенные на плотность, не видели ничего вокруг - и не нуждались в этом. Автомат делал всё. Существа почти не просыпались. Только иногда, в глубине анабиоза, из разрозненных частей медленно собирались сны о приливных океанах и ледяной поверхности планеты-сироты.
Они были приспособлены. Автоматичны. Часть огромного организма Тенарии, который давно оброс разумной жизнью во всех своих трещинах.
Живые призраки
В Пустоши тоже есть своя жизнь появившаяся уже в ней. Не та, что принесли с собой беглецы или обломки кораблей, а та, что возникла позже, как плесень на стенах заброшенной тюрьмы. Она нашла щели в дрейфующих объектах, трещины в силовых полях, микроскопические области стабильности и начала в них существовать. Приспособилась и собрала их в свои города.
Многие из этих городов и просто звездолётов давно уже не те, какими были изначально. Они собраны заново, как собирается в дом куча кирпичей: кто-то когда-то принёс обломки, кто-то пристроил модули, кто-то занял пустые полости, и со временем всё это срослось в нечто цельное, живое, автоматическое. Старые корпуса звездолётов, брошенные города Спящих, обломки Чистильщиков - всё это стало основой. Поверх них, внутри них, между ними выросли новые структуры. Разумные. Приспособленные к истинному вакууму Пустоши.
Сами обитатели Пустоши, если сравнивать их с чем-то известным людям, больше похожи на призраки. Не в смысле «привидений с простынями», а в смысле почти полной бестелесности. Их тела - это разреженные, полупрозрачные структуры из стабилизированных силовых полей и тончайших градиентов плотности. Они едва удерживают форму, почти не имеют массы и существуют на грани между «есть» и «нет». При движении они оставляют лёгкое, почти незаметное возмущение - как дым или туман, который на мгновение сгущается и снова рассеивается.
Они живут здесь так же, как обитатели других слоёв Тенарии: 99,897988 % времени - полный покой, распределённое сознание в минимальном режиме. Просыпается только минимальная смена - ровно столько модулей, сколько нужно, чтобы провести проверку. Они сканируют градиенты плотности вокруг, корректируют стабильность поля, занимают новые ниши, если где-то в дрейфующем объекте появилась дополнительная область устойчивости. Потом - снова тишина.
Эти города составные. Для них звездолёт или обломок древнего города Спящих - просто родная среда, такая же естественная, как скала для лишайника. Они знают Первую Пустошь досконально: где проходят слабые приливные течения остаточной гравитации, где силовые поля старых объектов создают крошечные «карманы» стабильности, где можно пристроить новый модуль, не нарушая общего резонанса.
Пушистые глазастые шарики с педипальпами из того самого зависшего звездолёта стали частью одной из таких цивилизаций. Их сферы давно перестали быть просто кораблём. Автоматические модули, сны, накапливающиеся годами, микроскопические движения в анабиозе - всё это постепенно срослось с жизнью, которая уже обитала в Пустоши. Новые структуры облепили внешнюю оболочку, проникли в полости, заняли свободные уровни.
Теперь внутри сферы существуют не только герметичные капсулы с замороженными шариками, но и целые слои новых модулей - разумных, автоматичных,
