- Невероятно!
- Я и говорю. Ну, я как первый раз увидел… и все. Молодой был, горячий. Да и она еще совсем девчонка, шестнадцать только стукнуло. Вобчем через год…
- Через полтора.
- Как это? Ишь, посчитала. И, правда, через полтора, я у нее ассистентом стал… и мужем, по совместительству. И так вот до самой пенсии. Да и теперь я еще униформистом подрабатываю, а Галина на контроле или в гардеробе. Так что никак мы без цирка…
А тут и полночь настала.
Сначала у нас очень медленно продвигалось «следение». Мы прикинули – оказалось, что такими темпами мы до утра едва метров восемьсот одолеем. Пришлось на ходу придумывать приспособления, для ускорения процесса. Зато когда удалось соединить… но я думаю, технические подробности вам знать будет не интересно. Где-то после часа ночи, у нас появилась скорость «печатания» следов. И дело пошло. Пару раз нас останавливала патрульная милицейская машина, но, узнав, что мы из цирка и у нас очень секретная миссия, менты начинали ухмыляться, потом глубокомысленно изрекали «А-аааа… ну, понятно. Если так… ну, тогда… тогда что ж, будем считать, что все в порядке. Спокойной ночи, граждане артисты». И отъезжали.
Была у нас задача «дотянуть» следы до цирка. Признаюсь, мы немного лопухнулись, уж чересчур долго петляли по переулкам. В итоге, когда мы пересекали площадь им. Лермонтова, краска закончилась. До цирка оставался всего один квартал. А на часах было три. Восток начал розоветь, предвещая утро. Искать краску в такое время было бессмысленно, с чем мы все трое дружно согласились. И тут же разбежались по домам, догонять сны.
***
И был сон. Не знаю, с субботы на воскресенье под утро, когда уже солнце всходит, какие сны обычно снятся – пророческие или так просто? Никогда не интересовался. Но лучше бы он был «так просто», ни к чему. Мне бы было спокойнее. Хотя, если разобраться, после ночной «операции» с виртуальным бегемотом, а они… эти самые бегемоты, как известно, в Африке водятся. Так какие еще могут сниться сны, как ни «африканские»? Вот такой мне и приснился…
Иду я по саванне. Именно такая саванна, какую я видел недавно в каком-то документальном фильме. Иду, и такая у меня тоска, что, кажется вот сейчас просто лягу и сдохну. И буду сам смотреть, как мое тело звери там и птицы будут растаскивать да расклевывать. И это тоже я в том фильме видел, как они падаль жрут. Но тоска не от этого безобразия, она вроде бы сама по себе. Тоска такая, будто я все уже растерял, что имел и ждать впереди нечего. Пуст и гол, как барабан. И не ищу ничего, не жду… так просто, двигаюсь, передвигаюсь. Потом… потом как будто туман какой вокруг меня клубиться начал. И уже дальше трех шагов и не видно ничего. А из этого клубящегося серого тумана появляется вдруг совсем молоденькая, почти девчонка еще, негритосочка стройненькая. А на ней всего лишь один лоскуток ткани ниже пупка болтается. И все. Грудки небольшие, так, с кулак сжатый. И, наверное, такие же, как кулак, твердые. И глаза почти круглые, темные. Мне показалось, что она красивая. И даже очень. Статуэтки такие встречаются, знаете, черного дерева, все хотел купить, но так и не купил. Идет прямо на меня, но как-то так… вроде как, по проволоке идет, руками равновесие ловит, идет, но не приближается. И прямо ко мне обращается, то есть лопочет что-то, как мне показалось по-французски, а я хоть в школе и зубрил, но это когда было, потому понять ничего не могу. Кроме фраз отдельных, вроде «искала тебя», меня то есть. Ну и еще, что меня какой-то «Номмо зовет» и если я не приду, «бум-бум»… или что-то в таком роде будет. Вот под этот «бум-бум» я и проснулся…
Бум… бум… бум…
Проснуться проснулся, а вот тоска звериная, от которой хоть вой, хоть ори, осталась. И сердце колотится, будто только что из этой самой Африки бегом прибежал и рухнул на кровать в изнеможении.
Бум… бум… бум…
Приходить в себя понемногу стал. Может, только через минуту сообразил, что «бум-бум» этот доносится из туалета. Поднялся и открыл дверь. Ну, точно. Вчера… то есть несколько часов назад я, придя в номер, хотел, помнится, принять перед сном душ, но воды не было. Вероятно, кран я неплотно закрыл. И теперь редкие капли звонко капают в поддон. Вот весь «бум-бум» и объяснился.
Стоя уже под прохладным душем, поймал себя на том, что тоска моя неизвестного происхождения хоть и начала как сон рассыпаться, но само ощущение тоски, осталось. А казалось бы с чего?
Выручил телефон. Я завернулся в полотенце и пошел брать трубку. Удивительно, но я точно знал, что звонит мой шеф. Я успел мельком взглянуть на часы. Десять. В Москве еще меньше. Очень на него это не похоже. Но на определителе было «босс»…
- Слушаю вас, Андрей Николаевич. Доброе утро. Как в Москве с погодой? Тоже печет?
- Привет. Володька, ты, что там в своем Мухосранске вытворяешь?
Тон предвещал привычную «бурю в стакане». Ну, это мы быстро уладим.
- Не понял! Андрей Николаевич, колитесь, ночью дятлы спят?
- Чего ты несешь?
- Кто же еще мог вам «настучать» так рано? Или же еще вчера? Попробую угадать. Директор не мог. А вот Гутман, друган ваш прежний…
- Администратор его.
- Моня? А шо такого может Моня таки знать в чужом корыте?
- Володька… ты что такой веселый?
- Так выспался, погода блеск. Все идет как надо. Если так и дальше пойдет, то могу обещать вернуться живым. А если нет, то хоть запомните меня веселым!
- Многообещающе звучит.
- Ну, а если серьезно и без мата, то пока все хреновато. Гутман на тридцадку прошел, обещал мне полный криндец.
- Ну, и?..
- А это мы еще поглядим. Вскрытие покажет.
- Ладно, не духори. Как директор? Сколько запросил?
- Пол лимона.
Мой мобильник можно было слушать из другого конца комнаты. Я думал он рванет:
- Сколько? Сука! Да, я его сдам с потрохами! Кисло ему будет! На нарах будет лимон свой сосать!
- Шеф, не пыли… пока. Еще не вечер.
- Что задумал?
- Да есть кое-что. Ежа ему под череп запустил. Если получится, то… нет, все, молчу. Пусть будет моей профессиональной тайной. А по делу мне срочно нужны афиши, формат А-1 пятьсот штук…
- Куда тебе? У тебя тумб афишных в городе, если с полсотни наберется…
- Надо, Андрей Николаевич, надо. И флаеров тысяч двадцать-тридцать.
- Охренел?
- Как догадались? Нужна во всю афишу харя бегемота разеваная. Наверху место оставить под вклейку. И не позднее вторника. Либо рано утром в среду…
- Ну, Володька…
- Мы работаем или где?
- Ладно, хотел я на дачу до вторника. Не поеду. Тем более, что холодно в Москве. Дожди.
- Нам бы дождичек в это пекло.
- В общем, что-нибудь придумаю.
- Да, еще… нужна срочно информация по этой Фруже. Пойдет любая.
- Мало информации. Едет к тебе из Казани. И это был ее первый город. Не хотел огорчать, но…
- Спалили программу?
- Да.
- Хреноватисто. Но и меня так просто без литра спирта не…
- Надеюсь. Больше двух миллионов долга фирма не выдержит. Усек?
- Хоть вы-то не хороните. Лучше в этой связи прошу напечатать еще… парочку тысяч афишек А-4.
- А не слипнется? Ты меня разоришь.
- Подыхать так музыкой. Надеюсь, до этого не дойдет. Ладно. До связи. Пошел вытаскивать программу.
- Удачи.
- Не помешает.
Дальше вы уже знаете. Мы с Олегом пускали «дезу». Я в который раз убедился, что народец у нас наивный до чертиков, верит всему, что ни скажи. И откликается охотно на любую рекламу. Особенно, если обещают зрелище.
Когда уже начало темнеть, Олег предложил «по пиву». Чем это предложение может закончиться, я уже понимал, как и помнил свое обещание Ирине.
- Олег, работа началась, а потому – сухой закон.
- Ферштейн… - прозвучало с явным сожалением.
- Но… хоть завтра в цирке и выходной, но придется потрудиться. Где можно купить листов пятьдесят ДВП?
- А куда столько?
- Вот завтра и объясню.
- На строительный рынок надо ехать.
Сказано было с явной задумчивостью. Вероятно, свои планы имелись. Пойдем навстречу.
- Стоп!.. Отменяется. Отдыхай. Планы поменялись. У меня появилась одна идейка. Завтра я попробую ее реализовать. А на рынок поедем во вторник. Подходи часикам к десяти.
- Договорились. – Точно, угадал. Обрадовался, и не пытался скрыть этой радости. Верно, свидание или еще что-нибудь в том же роде. - Пока тогда?
- Спокойной ночи.
