Глава 3. Звезда
В ещё большем замешательстве остался Всеволод после встречи с духом-печником. Последние его слова вогнали юношу в некий ступор.
«Неужто поигрался со мною? Одну лишь чушь рассказал, да и только», - то и дело мелькала скребущая душу мысль.
Он шёл по витиеватой лесной тропе, сжимая молот в руке. Всеволод скучал по ремеслу, желал вновь ударить инструментом по славной наковальне, накалить до предела металл и выковать миру нового помощника. Юноша думал о доме: о нежных руках матери и мудрых наставлениях отца, о задорном смехе друзей и приветливом девичьем голосе и добрых её очах. Любовь и ласка, скорбь и тоска, злость и решимость – всё смешалось в разноцветный клубок человеческих чувств.
Шорох. Всеволод остановился, прислушался, перевёл взгляд на неприметный ежевичный куст. Потягиваясь, из него выбрался маленький рыжий кот.
«Ох, ты ж, откуда здесь кот? Стало быть, селение недалеко. Ну и славно».
Но кот казался непростым. Уж больно внимательные глаза. Размышляет, прикидывает да хитрит. Посмотрел на Всеволода и умыкнул за бугорок. Пожал плечами юноша и побрёл дальше. Но всё молодцу казалось, что хвост его то и дело мелькал меж деревьев.
«Может, и вчера кот следил за мной? Кому ж служит и чего надобно? И его ль не надо дёргать за хвост?»
Полдень. Жарко. Душно. Ни лесных ручейков, ни зеркальных озёр. Тело ослабевало, молило об отдыхе и воде. И боги услышали зов путника. За белоствольными берёзками под тенями плакучей ивы стоял каменный, покрытый мхом колодец. Обрадовался Всеволод, подбежал и, забыв обо всех советах, взглянул на гладь воды. Очертания родной деревни проступили на ней и поманили его, словно собачку на кость.
Жар. Звук молота по металлу. Пот стекает по лицу и затылку, пачкая рубаху. Руки слабо ноют от работы. Но Всеволод куёт, не ощущая ни усталости, ни злости. Лишь покой и умиротворение. Последние штрихи. Подковы являют себя миру. Кузнец любуется, всё подмечает да запоминает. Готовит заготовку для клинка.
- Не заработался ли?
Она, скрестив руки на груди, стоит у двери. В глазах бегают озорные огоньки.
- Нет, душа моя.
- Дай уж тебя умою.
Девушка подходит к бочке с водой и мочит ткань. Нежно проводит ею по лицу возлюбленного. Руки касаются его кудрявых волос и зарываются в них.
- Мы пойдём сегодня на звёзды смотреть?
- Конечно. Будем каждой имя давать. А одну Варварой назовём. Самую яркую.
Она смеется. Подставляет щёку для ласк. Наслаждается. Но тут, вспоминая, опускает взгляд.
- Что пригорюнилась, Варварушка? Неужели кто ль обидел?
- А мы сегодня венки пускали по воде. А мой утонул.
- Ох, полно тебе. Ещё пустим.
- Нет, Всеволод. К беде это большой. Мне так плохо стало, словно душу всю вытрясли.
Юноша улыбается. Касается аккуратного подбородка девушки и встречается с её взглядом.
- Враки это всё. Аль цветы завядшие, аль ещё чего. Не бери в голову. Жди меня к закату сегодня на перекрёстке дорог. Нам звезда падающая увидится, понимаешь?
Девушка гладит его по плечу. Прощается, оставляя после себя запах луговых цветов. Всеволод, предвкушая встречу, принимается за работу. А время быстро идёт, коль делом занят. Небо приобретает розовые оттенки. Всеволод берёт подвеску, отданную его матерью, и подходит к двери.
- Эй, Всеволодушка, а вот и я!
В кузницу влетает парень молодой с веснушчатым носом и волосами, как сажа, чёрными. Воронком в деревне прозвали.
- Наторговался, поди, и вернулся?
- Да так, что давай посидим, дружок, да выпьем!
Приятели крепко обнимаются. Всеволод призадумывается. Воронок редко приезжает в родные края. Не упускать же случая поговорить и вспомнить о былом? Не обидится ли Варварушка?
- Погодь, Варвару надо предупредить. Небось, ждёт меня уже у перекрёстка дорог. Эй, Федька, Варваре скажи, чтоб не ждала меня. И пусть не переживает. Всё расскажу потом, - кричит Всеволод мальчишке, сыну пастуха.
Они возвращаются в кузницу. Хозяин достает из закромов медовуху для такого особого случая.
- Так, рассказывай о приключениях своих, Ратмир. Смотри, не утаи ничего. Иначе больше кружки с медовухой не получишь.
На небе расстилается звёздный ковёр. Звёзды тревожно мигают, переговариваются. Одна летит вниз.
- Всеволод, Всеволод, беда! – пастуший сын с грохотом отворяет дверь. Глаза широко распахнуты от ужаса.
- Что случилось? Говори, не тяни!
- Варвара..она утонула. Я видел, видел, как она пошла в сторону озера. Потом услышал, что она всё не возвращается. Мужички пошли и вытащили её, только что вытащили!
Сердце замирает и ухает вниз. Тело бросает в дрожь. Никогда он не думал, что так можно дрожать. Юноша бросается в сторону озера, не замечая никого и ничего вокруг. Непонимание. Отрицание. Гнев.
У озера толпа народа. Все они окружают лежавшее на берегу тело. Всеволод не хочет подходить, не хочет видеть её посиневшие губы и запутавшиеся в её русых волосах тины да водоросли. Набатом кричит мысль: «Ты виноват, если бы не покинул, не случилось бы, не случилось». Он подходит. Садится на колени, касается её руки. Неестественно холодная. Как согреть? Плечи дёргаются, в горле ком.
- Ты пришёл ко мне. Милый мой, ненаглядный, как же я тебя ждала, - глаза девушки резко распахиваются. Рука хватает сжатый его кулак. – Посмотри, жива я, жива!
Всеволод испуганно пятится назад. Всё тот же ласковый голос, та же мягкая улыбка. Её прекрасное лицо.
- Не бойся меня. Твоя Варвара здесь. Пойдём. Всё расскажу. Теперь вместе уж будем. Неразлучны, как и желали, помнишь, Всеволодушка, Всеволодушка?
Её рука вновь тянется к нему, касается, гладит, ведёт. Неестественно холодная.
- Нет, не Варвара, не Варвара! - он пытается вырваться, но её когти впиваются в кожу и не дают уйти.
Манит, манит, завлекает улыбкой и словом добрым, но юноша не сдаётся. Он помнит тепло, исходящее от неё. Не она, не она. Одной ногой в Нави, другой в Яви. Колени чувствуют очертания колодца. Всеволод достаёт иглу старую да острую и колет себе палец. Всё окутывается дымкой. Мавка смеётся.
- Ещё увидимся, молодец.
Юноша открыл глаза. Он вновь в лесу. У колодца сидит рыжий кот и пристально поглядывает на него. В траве поблёскивает поломанная игла. Всеволод привстал и ощутил жгучую боль. На руке след от вцепившихся некогда когтей.
