Вот примерно в таком… гмм, «ракурсе», я и прошагал все первое отделение.
Зритель повалил в фойе, а я вышел на крыльцо.
Все-таки к вечеру стало немного свежее, и далеко, по горизонту зарозовели в закатных лучах солнца облака. Вот чего мне не хватает в этом городе, так это хорошего дождя. Для города это было бы настоящим чудом.
Позади себя уловил знакомый запах табака Сергея Львовича и, не оборачиваясь с улыбкой произношу «сакраментальную» фразу
- Значит, говорите – «не животное»? Ну-ну…
К сожалению, продолжения разговора не получается, потому как, чуть не сбив меня с ног, на меня налетает Ирина.
- Я его по фойе рыскаю, а он… извините, Сергей Львович, должна у вас похитить Владимира.
Сергей Львович только разводит руками.
- Что случилось?
- Да, ничего не случилось. Тебя хочет видеть мэр. Пошли, познакомлю с Александром Петровичем.
- Е! Точно, за окружное шоссе влетит.
- Это не его ведомство, а губернатора. А губернатор уехал двадцать минут назад, у него что-то там в области горит…
- Тоже радости мало. Извините, Сергей Львович, работа.
- У-гу. – только улыбается, не выпуская своей трубки изо рта, Сергей Львович.
В директорской ложе на первом ряду сидит представительный мужик с короткой с проседью растительностью. На коленях у него девочка лет трех, скорее всего внучка. Она, кажется, уже не знает, куда еще пристроить деду клоунский поролоновый красный нос, то на ухо, то на лоб пристроит. Мэр добродушно отбивается…
Я пробираюсь между дополнительных стульев, соображая, что Пап Палыч все-таки всех своих «нужников» пристроил…
- Пробирайтесь, пробирайтесь, Владимир Михайлович. Разговор есть. Киска, погоди немного…
- Я не киска.
- А кто же ты теперь?
- Гибимота.
- Бегемота?
- Гибимота. Так лучшее.
- Ну, хорошо, хорошо. Только дай мне с человеком поговорить. Сядь рядом, посиди спокойно.
- Слушаю вас, Александр Петрович.
- Понятно, что не время и не место… ну, да ладно. Мне много о вас наговорили, да и сам имел время убедиться…
- У меня такое ощущение, что весь этот город «повязан». Не успеешь где-нибудь в уголке тихонько чихнуть, в другом конце города тебе…
- Да, не ершитесь, молодой человек. Ничего криминального на вас нет.
- И на том спасибо.
- А вот старших… неважно, мэр перед тобой или просто пожилой человек, перебивать не здорово.
- Извините.
- Я понимаю, начало программы и все прочее. Ладно, скажите, это вы сгоношили Пал Палыча на бенефис?
- Не без участия.
- Я так и понял. У меня был разговор с Пал Палычем. Так что тоже «не без участия» у меня предложение – не хотите пойти к нам директором цирка?
- Вот уж увольте.
- Да сразу вот так резко и не надо отвечать. Времени до окончания программы у вас предостаточно. Подумайте. Пал Палыч на покой просится. Хочет уйти красиво, а потому… бенефис. Немного поторопился, ну да ладно.
В это время прозвенел второй звонок
- Не смею задерживать, а то через минуту вы отсюда не вылезете. Надумаете, приходите без звонка.
- Всего доброго.
Все гениальное одновременно должно быть предельно простым. Это аксиома. Не знаю, что повлияло на мое решение. Быть может, брошенная мною фраза «Не животное», или же последнее, что я видел в зале, уже пробравшись к выходу и обернувшись. Я заметил в боковом проходе, ребенка в инвалидной коляске. Он сидел весь как-то скособочась и, кажется, сосал палец.
Я дождался в фойе номера «Фружи», вошел в зал через боковой проход и стал наблюдать. Нет, мне было совершенно безразлично, что вытворяют там «папуасы», как бегают по арене две с лишним тонны живого мяса… ну, нет, танец Симоны я все же посмотрел и остался доволен. Основной моей целью было понаблюдать реакцию детей на бегемота. Не просто детей, а конкретно, вот этого ребенка-инвалида. И если ребятня в зале визжала от восторга, то этот несчастный ничем не выразил своих эмоций. Если они вообще у него были. Он, все также скрючившись, смотрел безучастно на арену, все так же сосал… я прежде ошибся, сосал он не палец, а банальный «чупа-чупс»…
Представление окончилось. Зритель повалил из зала. В дальнем конце фойе мелькнула Ирина и Олег… и вся моя радость от найденного решения продолжения рекламной кампании, мгновенно испарилась.
Мимо меня к лестнице на второй этаж вихрем пролетел еще в гриме и костюме, к вящему удовольствию еще не успевших уйти зрителей, Палыч. Я успел крикнуть ему «С началом!», он что-то в ответ буркнул, рукой показывая «следуй за мной».
Я не пошел на банкет. Дождался, когда последний зритель выйдет, вышел вслед за ним.
В воздухе пахло дождем. Пока я дошел до «Минутки», заморосил мелкий дождик. Заказал какой-то салат, жареную рыбу и… хотел заказать грамм двести сухого, но передумал. Ковыряя пережаренную рыбу, а почувствовал, как устал. К тому же начавшиеся вдруг порывы ветра, подсказали мне, что просто моросью дело не кончится, надо перемещаться в гостиницу.
На площадке между первым и вторым этажом, я вдруг почувствовал, что в моем номере кто-то есть. «Что значит кто-то? Кому еще там быть! Вот ведь, засранка, до конца затянула петлю. Хочешь от меня услышать… а куда деваться…».
Перепрыгивая через две-три ступеньки, я рванул наверх. В полутемном коридоре, я, как мне показалось, целую вечность, открывал дверь.
В номере темно. И только отблеск дальнего заблудившегося уличного фонаря дает угадать силуэт сидящий на подоконнике. Я не стал зажигать свет.
- Ириша, хорошо, что ты передумала. Иначе бы никогда не услышала от меня этих слов. А ты постоянно из меня их вытягивала, думаешь я этого не чувствовал? Сейчас это не важно. Хотела услышать, получи. Да, я люблю тебя. Тебе этого мало? Хорошо… я очень люблю тебя и… я не знаю, как я смогу жить без тебя. Я не хочу жить без тебя, понимаешь? Ну, что ты еще от меня хочешь услышать?..
Очередной порыв ветра вдруг донес от окна совершенно незнакомый мне запах. Не ЕЕ запах! Я потянулся к выключателю…
