я увижу её, я сделаю из неё зубочистку для своего ротвейлера!
Сандаль, радостно заржал и, подцепив ложкой остатки ядрёного месива из тарелки, метко запустил его прямо в бездонное декольте Брюнетки.
— Прямое попадание в складки местности! — взревел маньяк, вытирая руки о Сенькин галстук. — Записывай адрес, - он тут же назвал его и продолжил, - беги скорее, она как раз закончила полировать свои стальные бицепсы и перешла на бесконтактное вышибание духа! Она вчера одним взглядом превратила кабачок в пюре, так что твои шансы — как у снежинки в духовке!
Брюнетка, чувствуя, как горчица в декольте начинает припекать сильнее, чем её амбиции, издала звук работающей бетономешалки.
Она рванулась с места с грацией сорвавшегося с тормозов бульдозера.
Под её безумным весом паркет в «Золотом фазане» вскрикнул и просел, а когда она зацепила плечом массивную колонну, с потолка посыпалась лепнина, аккуратно укладываясь в её начёс.
— Я её сожру! — вопила Брюнетка, вынося вместе с собой дубовые двери и кусок гипсокартона.
А в это время Баба Шура завершала генеральную уборку. Она была в своём боевом снаряжении: ситцевый халат, на голове — косынка ниндзя, а в руках — швабра, от которой исходил запах хлорки и неминуемой расправы.
Дверь в квартиру вылетела вместе с косяком. На пороге возникла Брюнетка — в леопардовом атласе, и с безумным взглядом.
— Где эта Шура?! — взревела бестия. — Я сделаю из нее отбивную!
Баба Шура оценила масштаб вторжения, не отрывая швабры от пола:
— Гляди-ка, гуманитарная помощь приехала! Прямо в леопардовой упаковке. Сама в мусоропровод прыгнешь или тебя в барабан стиральной машины утрамбовать для профилактики?
Брюнетка, чьи губы горели от горчицы, а глаза — от желания совершить убийство, взревела так, что из серванта вывалились последние рюмки. Она бросилась в атаку, напоминая сорвавшийся с горы вагон с атласом. Но на её пути стояла мыльная пена — секретное оружие Бабы Шуры.
На свежевымытом, скользком как каток линолеуме ноги Брюнетки совершили независимое друг от друга путешествие. Левая устремилась к плинтусу, правая — к потолку, а сама «бестия», описав в воздухе нелепое сальто, превратилась в неуправляемый метеор. С грохотом, от которого у соседей снизу отвалилась люстра.
Потом Брюнетка впечаталась в холодильник. Тот, не выдержав натиска центнера живой массы, гостеприимно распахнулся, и на голову звезды, как корона позора, опрокинулась пятилитровая кастрюля ледяных вчерашних щей.
— Ишь, заголосила, корова облезлая! — ворчала Баба Шура, размазывая мыльную пену по леопардовому плечу незваной гостьи. — У меня тут стерильность, муха в тапочках ходит, а ты мне тут своей горчицей все углы проперчила, кикимора ты разрисованная!
Брюнетка попыталась подняться, впиваясь когтями в дверцу холодильника, но пальцы скользили по жиру, и она только бестолково хлопала по металлу, как тюлень на льдине.
Баба Шура, не прекращая ворчать про «распущенную молодежь в трусах из страз», ловко подцепила половую тряпку, пахнущую хлоркой и забытыми надеждами, и с сочным звуком «ХЛЫСТЬ!» припечатала её прямо по накрашенному лицу певицы.
«Боже, это что, мой новый райдер?!» — в ужасе пульсировало в мозгу Брюнетки. — «Почему вместо розовых лепестков мне в рот летит мыльная чешуя, а вместо аплодисментов я слышу только хлюпанье этой доисторической тряпки по моим филлерам?!»
Брюнетка, окончательно потеряв ориентацию в пространстве, в панике рванула к выходу, но вместо двери с размаху впечаталась в стену. «Это не шоу-бизнес, это бойня!» — в ужасе пульсировало в её мозгу. — «Лучше жить с дикарями в джунглях, чем еще раз встретиться с этой ворчливой шваброй-убийцей!»
Поняв, что этот «клип» станет её последним, она, оставляя за собой шлейф из мыльной пены и прилипшей к заду квитанции за газ, на четвереньках рванула к выходу.
Дива вылетела в подъезд, по пути запутавшись в собственных шпильках и кубарем скатившись по лестнице, громко пересчитывая ступеньки своим необъятным леопардовым задом она оказалась на улице.
Через час та уже стояла у стойки регистрации в аэропорту. Вид её был эпичен: рваный атлас, застрявшая в накладных ресницах вареная морковка из щей и дикий взгляд человека, познавшего истинную мощь хозяйственного мыла. Она купила билет до Занзибара в один конец, дрожащими руками подписывая отказ от шоу-бизнеса навсегда.
Баба Шура спокойно выжала тряпку в унитаз и посмотрела на пустой дверной проем:
— Тьфу, оглашенная... Всю хлорку перевела.
И пошла забивать дверь фанерой, потому что замок не выдержал напора «искусства».
Правда обещание свое бухгалтер так и не сдержал, да и память у Рок певца была дырявой. Он через час уже забыл все.
