Отказался от феи, остался с гарпией

     В том суровом краю, где зимой ртутный столбик нередко опускался до 50 градусов ниже нуля, девушек было мало. На одну невесту приходилось достаточно много женихов. Мне рассказывала одна дама, юность которой прошла в тех краях, что её на танцах одновременно приглашало по пять кавалеров! Но речь не о ней.
      Герой истории – обычной славянской внешности, среднего роста, склонный к полноте и философским размышлениям инспектор ГАИ Слава. Он мечтал найти себе подругу, такую же книголюбку и умницу, как мама, но женился на парикмахерше Але – «неиспорченной науками» болтушке и транжирке, которая в первые месяцы совместной жизни пустила по ветру подаренные деньги на свадьбу и зарплаты обоих супругов. И это стало нормой. Слава брал дополнительные дежурства, но жене всегда было мало денег. …Потом стал ежемесячно класть небольшую сумму на книжку. Так и жили.
     Однажды брат Толян, живущий в городе на Волге, пригласил Славу с семьей в гости и попросил помочь построить баню на даче. Алька сразу заявила, что никуда не поедет, что в батрачки не нанималась. «Но ты-то отдыхать будешь,— резонно заметил Слава, — и дочка клубники поест».
— Чего ей твоя клубника! Сними деньги с книжки! Мы на море поедем, там персиков поедим!— заявила жена. Слава знал, что упрямую Альку не переспоришь, и на три недели семья разъехалась в разные стороны.
   Толян был рад приезду брата. Они выросли в многодетной семье. Их героическая мама – учитель литературы поднимала пятерых детей одна после трагической гибели мужа. Жили в частном доме. Дети умели всё делать по-хозяйству. А отец ещё успел научить плотничать старших сыновей так, что баню строили сами, без помощников.
       В тени раскидистой яблони стоял стол. Обедали и ужинали на свежем воздухе. Вера отлично готовила. Однажды к ним заглянули две дачницы. Одна была коллега Веры, тоже педиатр, а другая – её дочь, студентка истфака Тоня. Когда через калитку прошли две ясноглазые стройные красавицы с русыми косами, первый увидел их Слава и обомлел.
«Здравствуйте!» – поздоровалась первая. «Добрый день», – вторила другая тёплым голосом. … Мужчина сразу ответить не смог, стоял и хлопал глазами. «Можно Веру позвать?» – спросила та, что выглядела чуточку старше.
Потом сидели под яблоней, пили чай с пирожками и вареньем, вели неспешные разговоры. Слава в беседе не участвовал, только внимательно слушал и поглядывал на юную незнакомку. В ней нравилось всё: не броская, спокойная красота, скромность, грация, грамотная красивая речь. Одним словом, девушка была очаровательна.
     Семейный стаж Славы к тому времени составлял девять лет. Он успел тысячу раз пожалеть, что женился спонтанно, обрадовавшись, что на него, не очень симпатичного, как считал, обратила внимание милая хохотушка со светлыми кудряшками. …Начало отношений было прекрасным. Недавний выпускник школы милиции, спокойный, честный, благородный, любящий книги, относящийся к людям, если они не совершали противоправных действий, с уважением независимо от положения в обществе, влюбился в блондинку, к которой ходил постригаться. Заикнуться о свидании не смел, потому что знал, сколько поклонников крутилось возле девушки. Орудуя ножницами и машинкой, она смеялась и щебетала с напарницей, благодаря чему всегда знал, кто добивается её расположения и не собирался вступать с кавалерами в соперничество, заранее веря в проигрыш. И всё же звёзды сложились так, что ему пришлось выводить из салона пьяного буйного клиента. Младший сержант сразу вырос в глазах блондинки, она согласилась пойти на свидание, а через три месяца отправиться в загс.
     Но Алевтина перестала смеяться, когда стала женой. Позже её натуру для себя Слава охарактеризовал словом: «Дай!» Молодую жену быстро разочаровала его зарплата, неумение заработать. Стала ругать мужа, что не берет взятки: «Честных гаишников не бывает! – орала позже, уже не выбирая слов. – Бывают лохи в сержантских погонах!»
***
     …Славка смотрел на русокосую красавицу с голубыми глазами, на лицо с румянцем смущения и с горечью думал о том, почему они не встретились раньше. Каждый жест, слово, суждение, девичий кроткий взгляд были полной противоположностью мыслям и манерам жены.
      Гости ушли. Мужчины вернулись к срубу бани. Слава угрюмо молчал. Толян вывел на откровение шутливым вопросом: «Запал на соседку? Хороша Маша да не наша». В душе Вячеслава словно прорвалась плотина! Стал рассказывать всё, о чём раньше молчал. Клял себя, что уехал в холодный край, где мало порядочных девушек, говорил, что многие женились не на тех, о которых мечтали.
– Один в тридцать пять лет, вообще, бывшую шлюху в жёны взял. Надоело спать в холодной постели, самому жрать готовить и стирать. Сейчас терпит закидоны! В отпуск она на юга ездит только одна. Он отлично знает, чем занимается. Встречает из поездки и везёт в больницу сдавать анализы. Только после получения результатов к себе и детям близко подпускает.
– У него крыша не в порядке? – удивленно спросил Толян. – У нас на такую ни один приличный мужик даже не взглянет!
– Это у вас! – зло рявкнул брат, – тут одиноких баб – пруд пруди, а у нас – «ищи днем с фонарём!» Она ему трёх сыновей нарожала. Да он знал, на что шёл. Смирился мужик, а привычка, ты знаешь, – вторая натура.
– Ты прости, брат, но послушал тебя и понял, что твоя Алька тоже не прочь... подолом помахать?
– На горячем не ловил, но, бывает, новые духи, браслеты появляются. Толи, правда, благодарные клиенты дарят, толи… – Славка замолчал.
– А сейчас с тобой не поехала! На море отчалила! Без мужа!? — проговорил брат. — Попробовала бы моя Верка о таком заикнуться! Да ей такое в голову не придёт! А твоя что там делает, когда дочка спит? В окно на море смотрит?
– А черт знает! – Славка воткнул топор в бревно, – мне уже всё равно! Живем, как кошка с собакой. Готовить так не научилась. Носки, трусы сам себе стираю, а то закидывала под ванну и забывала. Чистого никогда не найдёшь! И все дай, дай, дай! Я ж не миллионер, чтоб все хотючки исполнять. И дочку учит! Фиг угодишь! «Не хочу это! Купи то!» – истерики устраивает на пустом месте, а только во второй класс перешла!
– Да! Попал ты, братуха! – сочувственно вздохнул Толян.

    Отпуск пролетел незаметно. Баня была построена. Брату осталась только внутренняя отделка. Вера заполнила дорожную сумку Славы гостинцами. Толян проводил в аэропорт. «Приезжай! – сказал на прощание. – Зачем самому носки стирать? Мы здесь невесту найдём, нормальную! Без закидонов!»

     Прошла осень, наступила зима… В феврале его отправили на курсы повышения квалификации именно в тот город, где жил Толян. И там, в парке встретил девушку. Вернее, сначала её встретили другие и потащили за собой. Слава был, как обычно, в форме, находясь в тот момент в увольнении. Естественно, спас девушку. Потом, когда она сидела на обледенелой скамейке, закрыв лицо руками, и не могла унять дрожь, он был рядом и успокаивал. А когда отняла варежки от лица, радости Славы не было предела. Это была та русокосая красавица, что была на даче у брата летом…
Он проводил Тоню до дома. По дороге смешил, вспоминая армейские байки молодости, потом, не задумываясь от том, как расценит его просьбу, пригласил на свидание на следующий день, и встречи стали постоянными.
Ему нравилось, что она собиралась стать учительницей, как его мама, рассказывала о факультете, работе в пионерском летнем лагере, о любимых книгах. Он слушал, и каждое слово, словно бальзамом разливалось в сердце.
   Тоня была красива и внешне, и внутренне. Умная, эрудированная, не испорченная, несколько наивная и восторженно - романтичная, она читала ему стихи поэтов серебряного века и свои собственные, а он постоянно удивлялся, что такой бриллиант не имеет хозяина.
       Через пять дней написал Алевтине, что разводится с ней, что встретил прекрасную девушку. «Она не меркантильна, – писал он, – её душа ангельская, с ней живу и дышу, а ты перекрываешь кислород. Так что найдешь человека по себе, от него не станешь сбегать на море. Наш брак был ошибкой. Жаль, что не решился сказать раньше! Но, может, к лучшему, тогда бы не встретил этот алмаз!»  Через неделю от Альки пришел ответ, в котором, не стесняясь в выражениях, матерными словами обливала заволжскую шлюху грязью, обещала ей выдрать волосы, а к@беля в погонах кастрировать.  ...«В этом письме – вся Алька, – думал он с содроганием, – и с этой гарпией я прожил девять лет!»
      Шел второй месяц учебы. Тоня знала, он разводится с женой, но мужчина преподнес ей так, словно на развод подал ещё до приезда на курсы в школу милиции… Как-то в увольнении сходил с девушкой на танцы и заметил, как двое парней «ели» её глазами. После того стал ревновать. Прибегал и звонил в дверь квартиры в неоговоренный день и час, надеялся найти там кавалера. Сам себя не узнавал. Потерял покой. Ревновал к любому представителю мужского пола, стоило только упомянуть. Был ли это препод по истории античности, однокурсник или случайный пассажир, подавший руку при выходе из троллейбуса.
Однажды был назначен на дежурство в ДК на студенческом вечере. На сцене шёл концерт. В финале, после объявления ведущего, появилась Тоня. Юная фея в голубом платье читала стихи собственного сочинения о мире и любви. Прекраснее существа он не видел даже во сне. …В тот момент любил всем сердцем, до умопомрачения, но признался в любви девушке лишь за день до отъезда.
      Было это за углом её дома. Она в тот день возвращалась поздно, устала в универе. Не приглашала в квартиру, сказала, брат с женой приехал в гости. Слава не собирался напрашиваться на ужин, ждал у подъезда долго, времени оставалось в обрез, чтоб добраться до казармы. Заглянул в печальные хрустально-голубые глаза и сказал: «Если бы ты знала, как я тебя люблю…» Она прошептала: «Я думала, ты никогда не скажешь этих слов». Потом выскользнула из объятий и ушла домой.
       На следующий день встретил вместе с братом Толяном у порога университета, чтобы проститься. Протянул листок с адресом работы и сказал: «С женой развожусь, ты знаешь. Как закончу все дела, сразу приеду. Буду часто писать! Мы будем навсегда вместе!» Она дала ему тоже листок и сказала, чтобы прочитал в самолёте, когда будет лететь в свой сибирский поселок. Толян подошёл к девушке: «Не горюй, такие, как он, не врут! Славка вернется!»
… Потом Вячеслав не раз вынимал тот листок, перечитывал строки стихотворения. Она прозорливым сердцем чувствовала, что они расстаются навсегда…
   Рассекает небеса самолёт.
…Отправляет моё сердце в полёт.
   Оно жаждет с тобою быть,
   обо мне навсегда забыть.
   Я останусь без сердца... Пусть.
   Лишь тебя б не томила грусть…
   Я останусь навек одна.
   Лишь светила б твоя звезда…
***
  Он не вернулся. …Приехал домой. Дочка вместо очередного подарка попросила: «Папочка, не бросай нас с мамой. Я больше не буду капризничать. А мама больше не будет загорать на море …с другим дядей. Честно! Честно!» Алька заорала: «Ты что болтаешь! Дура!» Подскочила к дочке, хотела ударить по лицу, но Слава перехватил руку, прижал девочку к себе и понял, что ради неё