17. «Ежики в тумане»
«Утро туманное, утро седое. Нивы…». И хотя давно уже не утро, а до ближайших нив топать и топать, но все же такого тумана я давно не видел. В окно из кабинета Ирины видно не дальше двадцати метров, прямо только несколько ветвей липы, у которой не видно ствола, а если высунуться в окно и взглянуть налево и вниз, то чуть видна очередь в кассу цирка. Вернее, призрачная молчаливая цепочка из восьми-девяти человек, медленно возникающая их серого тумана, поеживающихся от липкой сырости, и покорно, как на закланье пропадающая в вестибюле.
Дело сделано, по самым скромным подсчетам, выхожу на 80 процентов. Можно радоваться, потирать руки и плясать лезгинку, как это делает мой шеф, Андрей Николаевич, когда администратор привозит чистый навар наличными с очередной, непонятно какой, авантюрной по своей сути поездки. Дальше он «покажет» какую-нибудь часть, а остальное, как само собой разумеющееся, «уведет» от налогов в тень. Как, впрочем, и «гонорар» администратора, проставив в ведомости по зарплате смехотворно маленькую цифирку…
Все прекрасно, но настроение у меня, как и погода, мягко говоря, серенькое – а по сему выходит, что я, как ни крути, метеозависимый индивид…
В который раз начинаю мурлыкать слова романса и каждый раз, как только дохожу до «печальных нив», звонит телефон. Звонки тоже какие-то тусклые, невразумительные, как бы подернутые плесенью. В этих звонках… почти в каждом, присутствуют отголоски воскресного представления. В «просящих» звонках угадывается надежда на что-то необыкновенное, таинственное, звучит надежда на исполнение потаенного, сокровенного. Кому-то, хочется что-то непременно получить, не прикладывая к этому своего труда. Другим, отчаявшимся и опустившим руки, уставшим от борьбы, хочется попытать судьбу свою еще раз… быть может в последний раз.
Такая же вялая философия с таким же туманом бродит и во мне.
Все иллюзия, все обман! Только погружаясь в глубины своей собственной души, только собирая растерянные по дороге жизни крупицы своих ранее невостребованных возможностей, можно добиться многого, конечно, при условии, если это действительно необходимо…
Можно долго собирать в предложения, такие же красивые фразы, можно красиво рассуждать, но и они, ни фразы, ни рассуждения никогда не смогут дотянуться до истины, потому что истина…
Что за бред я несу? Это что, попытка уйти от реалий вчерашних «посиделок» с Симоной? От сегодняшнего сна, после которого я проснулся с тяжелой головой? От него в памяти осталось только то, что был Ихтиандром. И ничего более…
Судя по второй примятой подушке, еще по кое-каким признакам, Симона спала в моей кровати. А вот было ли между нами… вот это меня интересует больше, чем этот дурацкий сон. Честно говоря, не люблю, когда что-то происходит со мной, что потом нужно вспоминать, а не получается…
«Утро туманное…». На этот раз телефон звенит немного раньше. Ну, конечно, так и должно быть - за окном туман вроде бы начал рассеиваться и кое-где даже прорываются солнечные лучи, так что… еще повоюем…
- Да, цирк.
- Владимир, это вы?
- Нет, это тень отца Гамлета, явившегося из тумана вечности. Устраивает?
- Ну, вааще… Солнце мое, послушай, что в цирке происходит? Кажется, я что-то пропустила?
- Начало рабочей недели. Очередь в кассу. Ну, что еще?.. вот туман еще. И часто у вас такое творится?
- Что творится?
- Такой густой туман.
- Бывает. Ты мне зубы не заговаривай. Слухи ходят, что «Фружа» чудеса творит…
- Так на то и слухи…
Словно мухи, тут и там,
Ходят слухи по домам,
А беззубые старухи
Их разносят по умам,
Их разносят по умам.
- Ну, вааще… если ты, Владимир, запел, то дела у тебя, действительно неважнец.
- Дела-то как раз идут как надо, с превышением графика…
- Солнце мое… кхм… Ириния твоя, это… того… закатилась…
- И что с того?
- Может, замена нужна?
- Мариночка, не разыгрывай из себя шлюшку. Тебе как-то не идет.
- Ладно, проехали. Так что там «Фружа»?
- Да, ничего особенного. Желания всякие сокровенные исполняет.
- Иди ты!
- Не прибавить, не отнять. Иные сразу, прямо во время представления исполняются, другие после дождика… и непременно в четверг…
- Сколько в твоих словах правды? На статейку потянет?
- Своими глазами видел раз…
- Так, вполне достаточно. Через час буду, подробно проинформируешь. Пирожных куплю. Кофе-то хоть есть?
- Пирожные на меня не бери, лучше баночку пивка, а кофе найдем в администраторских закромах.
- Жди…
Кофе я не нашел. Может быть, плохо искал – не люблю устраивать обыск в чужом помещении, придет Марина. Найдет. Звонки пошли чаще. Пока отвечал, машинально включил компьютер, в надежде поставить какую-нибудь игрушку, типа «косынка» и за ней как-то скоротать время. Пароля не потребовалось. Вернее, он был едва заметно написан на каркасе монитора. Одним словом, вошел без проблем…
Лучше бы я не открывал этот файл. Нет, только Ирина могла вот так беспечно оставить на «рабочем столе» свой дневник. Могла бы… хотя бы в «мои документы» засунуть, что ли. Но файл был назван просто «Д», а потому… в общем, я его открыл.
Я понимаю, что читать чужие дневники не порядочно, как и устраивать обыск, но откуда я мог знать? И, потом, Ирина, после всего, что между нами было, не такой уж и чужой для меня человек. Я прочел только последнюю запись.
«…Да, чего уж скрывать от себя самой, я очень хотела эту ночь последнюю. Но только не в гостинице – плохо мне в номере, не знаю отчего. И уж совсем не понимаю, зачем солгала – по всем признакам, я беременна. Немного радостно и страшно жуть как. Очень хочу ребеночка. Знаю, что непременно будет мальчик. И еще спросить себя пытаюсь – люб он мне иль нет? Может не надо спрашивать? Завтра в путь и будут колеса монотонно твердить «Забыть, забыть, забыть»… может, получится. Но как хочется по-детски разреветься…
Убегу от тебя, от себя и от тех…Растекусь по асфальту морем дождя,
Буду пить из стакана сладкий успех,
В дивную реку дважды войдя.
К чему, зачем, «приплыли» строчки эти? Я становлюсь на него похожа, когда он… господи, а тут еще Олег. Просто хочется выть …».
Мне стоило невероятных усилий на этом месте выключить компьютер. Повторяю, лучше бы я не лез в этот файл!
Долго звонил телефон, по звонкам судя, «междугородний», но я только тупо смотрел на него и не брал трубку. И только когда, он, наконец, умолк, я вдруг сообразил, что это вполне могла звонить Ирина! Ну, почему я не взял номера ее мобильника? Я схватил уже бесполезную трубку, что-то хотел наговорить, но слова не рождались. Так с трубкой в руке меня и застала Фаина.
- Доброе утро, Владимир Михайлович. Я стучала, но вы, наверно, не слышали? Немудрено… от такого у кого хочешь голова кругом…
- Здравствуй, Фаина. Ты ко мне? Слушаю. Как наши успехи? - Я, наконец, положил трубку и поднял на нее глаза. И что-то «потерянное» было во всем ее виде, - Что-нибудь случилось? Докладывай.
- А вы, Владимир Михайлович, ничего не знаете?
- Что я должен знать? Что у нас с областью?
- А… нет, с областью все идет… едет… в общем, сегодня четыре автобуса, на завтра уже десять, на четверг… нет, вы и в самом деле…
- Не томи, что случилось?
- У Пал Палыча несчастье. Сынок его, Антон, сегодня ночью помер… говорят, повесился. Не знали?
- Только этого не хватало… а ты говоришь «доброе утро»…
- Может, этих… наркотиков перебрал, а может… отменять представление нужно бы… а как?
- Передоз?
- Чего?
- Ну, это когда наркоман меры своей не знает. Перебор и все… и на том свете. Ох, что же теперь будет? Палычу работать, а тут… Надо что-то придумать, может, что-то в программе срочно поменять…
- Я тебе поменяю, я тебе поменяю! – Фаина, входя, дверь не закрыла, а потому я и не слышал, когда вошел Палыч, - Ты, срань египетская, к программе пальца не приложил, когда я просил, а теперь он менять задумал? А ты, шавка дворовая, - это он Фаине, - брысь отсюда… и дверь плотно научись закрывать, татарская харя. Не хрена тебе слушать, как я этому…
- А я что… я и ничего. Я и уйтить могу… только уж вы, Пал Палыч…
- Я сказал, брысь! - дождался, когда Фаина, привыкшая к его ругательствам, закрыла за собой дверь, прошел мрачно по кабинету и сел на диван…
- Примите мои соболезнования, Пал Палыч…
- Да, пошел ты со своими… во время не уберег… ох, вашу мать… одно только… отмучался. И он, и я… - Снова настойчиво зазвенел телефон. И снова – «междугородний», - … ты моргалками-то не хлопай, работай, работай…
[justify]Я помедлил. Теперь я уже точно знал – это звонит Ирина. И как я буду с ней при Палыче? Меня «выручил» мой мобильник. Он