- Да, я слушаю… э… точно… - договор у меня такой с Андрем Николаевичем, если не могу говорить, «экаю» - э… нормально иду, двумя ногами. Три четверти будет или около… какие гости? Ну, хорошо… хорошо, встречу… завтра позвоню…
Палыч стоит у окна, смотрит на «небытие», снова, может быть напоследок, сгустившегося тумана… От былого его благодушия ни следа, да оно и понятно…
- Не хрена тебе не понятно…
- Я, Пал Палыч…
- Заткнись и слушай. Доживешь до шестидесяти, тогда, быть может, поймешь. Поймешь, что уходить надо вовремя. А на кого, спрашивается, я все оставлю? Еще, дурак, надеялся… Ты, Вовка… фу, что-то устал, ночь была… Ладно, носом тыкать не буду, да и не время… думай.
- Это вы, Пал Палыч, про…
- Да, про цирк, будь он проклят! Все у меня отнял этот цирк… и всех отнял. Думай, Вовка, думай. Пока, кроме тебя не на кого цирк оставить, а у меня уже сил нет. Все, до вечера. Представление не отменять, и никаких сплетен… хотя, вашу мать… - пошел, и уже в дверях, добавил, - …за сочувствие спасибо. Думай…
Ушел. Через несколько секунд, уже в коридоре, рыкнул на кого-то, а у меня снова «междугородний» звонок. И снова, как сговорились, «посетитель»! Как Пал Палыч чуть было не сорвался, чуть не «послал». Еле сдержался, молча указал вошедшему Сергею Львовичу на диван, а сам взял трубку.
- Ну, наконец-то то вас дозвонился. Пал Палыч?
- Нет, это администратор проката. Владимир.
- А, Пал Палыча я могу слышать?
- А вы, собственно?..
- Простите, не представился. Центральное телевидение. Канал «Культура». Антон.
- Здравствуйте, Антон. К сожалению, Пал Палыча нет на месте…
- Жаль. Но…
- Может, что-нибудь ему передать?
- Может и хорошо, что нет… Дело в том, что до нас дошла информация, что Пал Палычу присвоено звание «народный артист России». И в связи с этим, нам хотелось бы сделать передачу…
- Когда?
- Если ничего не изменится, то в эту пятницу…
- Откуда информация?
- Звонила сначала ваш администратор… сейчас гляну… да, вот, Ирина. Потом мы проверили по своим каналам…
- У вас остались позывные Ирины?
- Конечно.
- Если не в тягость, продиктуйте ее телефон. У меня в аппарате не забито.
- Сексундочку… диктую… 570-35-44…
- Стоп. Это же московский телефон.
- Другого нет.
- Жаль. И на том спасибо. Так что вы хотите, Антон?
- Видеоматериал, интервью… и проч…
- Приезжайте, устроим.
- До встречи.
- Ждем…
Как-то все в одну кучу. Но может быть и хорошо, что приедут, отвлекут хоть немного от «печальных дел»…
Сергей Львович лежит на подоконнике, наполовину высунувшись на улицу. Что он там видит в этом «киселе»?
- Ежики в тумане… – бормочет он, нехотя пересаживаясь с подоконника на диван, - заблудившиеся в тумане ежики. Каждый чудовищно одинок и растерян. Может я все это только придумываю… вот, Пал Палыч, нагрубил, нахамил, а у самого такая…
- У него сын…
- Знаю, знаю… колючки свои растопырил и… не пробиться. Эх, людишки, людишки, какие ж вы… право… - трубку свою достал, да тут же и снова засунул ее в карман, - Я, Владимир, прощаться зашел. Да-с… вот, уезжаю.
- Да, как же? Еще полпрограммы не прошло даже?
- Да, не нужен я здесь. Болтаюсь… путаюсь только под ногами. Не самовольничаю, не беспокойтесь – вчера полдня терзал Россцирк, выклянчил соизволение покинуть программу. Если разобраться, то мое место совсем не здесь. Мне достали «Данаюс хризиппус»… вот ею я и… а тут еще табак кончился, здесь не достать. Так что… уезжаю.
- Да, но вы же, Сергей Львович убеждали меня сами, что изучаете «Фружу»… и так далее. Про догонов, про пришельцев мне задвигали. И… что «не животное». А теперь что же, в кустики?
- Не хочет со мной иметь никаких дел, «Фружа». Мордой не вышел, верно. Ну, не нравлюсь я ей. Может и хорошо это. Была прежде такая мечта-идея, очень уж в нее я поверил. Да только всегда нужно вовремя уметь отказаться, чтобы не рехнуться окончательно и бесповоротно. А это вполне могло произойти. Так что… и вы постарайтесь забыть обо всем, что я вам успел сообщить. На всякий случай, к этому бегемоту на пушечный выстрел… ну, мало ли…
- Все-таки, что-то есть?
- Я сказал «на всякий случай». И желаю удачи.
- Ну, что ж, вольному воля. Зайдите в бухгалтерию, получите то, что вам причитается. Скажете, что со мной согласовано. И счастливого пути.
- Да, вот еще, Владимир… я через сутки уже в Москве буду. Разыскать вам Ирину Аркадьевну? Телефон я запомнил…
- Ну, Сергей Львович… не знаю. Нет, наверно… нет, не надо, спасибо. Думаю, сама объявится.
- Точно? Ну, как хотите. А то, знаете, для душевного-то спокойствия… не помешало бы ежовые иголки свои слегка пригладить… ладно, не буду. Всего хорошего.
Вот и он ушел. А меня как магнитом потянуло к окну. Все-таки, завораживающее это зрелище – туман. Есть что-то в нем… недаром с «обманом» рифмуется.
Попробовал вспомнить какие-нибудь строчки про туман… все банально донельзя… и телефон молчит. Когда действительно нужно, молчит.
Но солнце все же пробилось, наконец. И покончило с этой нереальностью. И снова пошли звонки.
- Да, цирк. Ну, хватились! На эту неделю ничего не могу вам предложить… Нет, не бронируем… да, живая очередь. Коллективные заявки? Только на конец программы… можно… да. Попробуйте… всего доброго.
Ворвалась в кабинет Марина, будто убегала от кого-то.
- Эй, солнце мое, может, хватит грызть телефонную трубку. Мне срочно нужен материал. Еще что-то случилось? У Пал Палыча несчастье…
- Сын у него умер…
- Иди ты! Вот беда… слушай, а если…
- Даже не вздумай! Чтобы ни строчки о его сыне в газетке твоей не было. Поняла?
- Ну, вааще…
- Пиши, что хочешь о бегемотихе. Можешь любую байку придумать, в этом я тебе помогу, а Палыча не тронь.
- Владимир, с каких это пор ты заделался его другом?
- Другом, не другом… только прошу не «полоскать белье». У человека трагедия, ему еще программу работать. Надеюсь, понятно?
- Да, ладно, ладно. Чего ты вдруг разошелся? Иголки ежовые выставил? Я ему баночку пива приперла, а он…
- И эта про ежей! Ну… ладно, не обижайся, но все-таки есть же какой предел?
- Есть. И закончим с этим. Где кофе?
- Не нашел. Поищи сама, пока я на звонок отвечу. Да, цирк…
