Следующим номером нашей программы было посещение платной охраняемой стоянки под номером 145, зажатой между железной дорогой и 8 –м проездом Марьиной Рощи.
Стоянка обнесена бетонным забором, за которым существует свой маленький шоферской мирок со скромным бытом на колесах. В основном здесь «ночуют» большегрузные машины, длинномеры с прицепами. Дальнобойщики обычно спят в машинах, экономя деньги на гостиничных номерах. Возле небольшой конторки на высоких металлических «курьих ножках», из окна которой отличный обзор всей площадки, постоянно дымит мангал. Там же стоит один длинный деревянный под навесом стол со скамейками.
Впрочем, что там было дальше на территории, я не смог увидеть, потому что, когда я с Валеркой на частнике подкатили к стоянке, у распахнутых ворот стоянки стояло несколько милицейских машин с мигалками. Мы остановились, не доезжая метров сто, и пока Валерка расплачивался, я выбрался из машины и закурил. И только теперь почувствовал, что нагрузился, если не под завязку, то весьма основательно. Пока прикуривал, меня пару раз прилично качнуло. Про себя подумал – «что-то штормит, не хватит ли на сегодня приключений?».
- Иваныч, ты как? В норме?
- Абге махт.
- Ты что, немец?
- Нет… но звучит красиво.
- Понял.
Валерка взял меня крепко под руку и увел с проезжей части на тротуар, потому что меня начало слегка мотать из стороны в сторону.
- Кажись, не ко времени мы здесь. Какая-то ментовская разборка. Наверно, шоферня перепилась и чего-нибудь отмочила. Ты в состоянии тихонько прогуляться со мной мимо этого «собрания»? Только как бы нас по пьяному делу не замели самих. Нам бы Володьку только высмотреть.
- Погоди, я сейчас соберусь… с мыслями в членах и… и все. Вперед. Петь будем?
- Нет. Кочумаем.
- Жаль, я арию Мазепы из одноименной оперы вспомнил. Пошли.
Валерка будто и не пил совсем. А я… я, как мне показалось, все же слегка переигрывал сильное опьянение. А может, и в самом деле от какой-то острой не проходящей тоски развезло. Не знаю.
Валерка плотно прижал меня к себе, и мы как два старых приятеля или отец со своим взрослым сыном, подошли поближе. Совсем близко нас не подпустили, откуда-то сбоку, как бы нехотя появился омоновец в полной экипировке с автоматом
- Куда граждане? Если на стоянку, то не суйтесь. Топайте домой, поздновато уже для прогулок.
- Слушай, командир, друг у меня здесь охранником. Хотели у него тачку взять…
- Тебе сейчас только за руль не хватало сесть... Ничего не знаю. Не видите, оцепление?
- Чего там стряслось?
- Не вашего ума. Я сказал, валите.
- А нельзя без грубостей?
Омоновец по стволу автомата похлопал
- У меня только мой друг вежливо может разговаривать. Я сказал, проваливайте, пока не положил вас на асфальт отдыхать.
В это время еще одна машина подкатила, и из нее вылезли парни с телекамерами. Омоновец даже присвистнул.
- Во, блин, «Дорожный патруль» приперся. И как только они узнают о происшествиях?
Валерка не удержался и брякнул
- Да ваши же и сливают, что мы не знаем. Через час будет вся Москва знать, что здесь произошло. Иваныч, поехали ко мне, по ящику выясним, что здесь случилось? Может, еще Володьку на экране увидим. Поехали.
Я немного пьяно покуражился. Это выразилось в том, что щелчком запустил на околоземную орбиту светлячок-окурок, потом немного помотался из стороны в сторону, задрав голову к невидимым звездам. Но этого времени как раз хватило для того, чтобы сама собой пришла информация о происшествии на стоянке. Пришла собственными ногами в виде помощника оператора, который отбежал в нашу сторону в тень забора, чтобы облегчиться. Пока он журчал на забор, мы с Валерой взяли его в тиски и без пристрастия допросили. Даже не допросили, а просто задали один, весьма невинный вопрос
- И что там за шум-гам? Почем сегодня ночные новости?
Парнишка оказался разговорчивым и, застегивая ширинку, выложил все, что успел узнать.
- Мужика грохнули. Охранника. Не то Тонков, не то Панков.
- Тынков?
- Ага. Знакомый что ли? Только вышел из конторки обозреть окрестности, его и сняли. Спикировал сверху с дыркой в башке. Кто и откуда стрелял неизвестно. Менты приехали минут через двадцать. Если и был снайпер, то он уже давно спит себе дома или же покинул пределы Москвы. Никого не поймают. Ладно, я пошел штатив таскать – такая моя доля на сегодня. Пока, мужики.
- Пока, не замерзни, ночь будет свежая и дождем пахнет.
- И вам хорошо погулять.
Он убежал, а Валерка потащил меня вдруг от этого места подальше, шепча по дороге
- Это Володьку грохнули. Володьку, ты понимаешь? Допрыгался. Говорила мне мама – «не связывайся с плохими ребятами»…
- Валера, как ты думаешь…
- Я думаю, что еще полчаса назад я с ним по телефону трепался…
- Это плохо. Совсем плохо. За что же его?
- За что, за что… он же не только охранник здесь, но и совладелец стоянки. Значит, не поделился. Бандюки здесь крышуют, понял? Тачки угнанные бывает, что разбирают, там, на стоянке есть маленькая мастерская.
- Смирнов это знает?
- А причем здесь Смирнов? Каким боком?
Хмель основной у меня уже соскочил, я немного подумал и решил чуть приоткрыться.
- Понимаешь, какое дело. Я не хотел тебе говорить, потому что… не видел я пока твоего Смирнова, но он мне как-то не нравится.
- Он что тебе баба, чтобы нравиться или не нравиться?
- Не цепляйся. Давай лучше соображать. Дело в том, что Алексей на днях по памяти изобразил тех ряженых. Одного из них я узнал. Как раз приятель твоего Володьки. Ну, тот… Борис, который мне ключ от твоей дачи презентовал на зиму.
- Ты что такое говоришь? - Валерка резко остановился и даже слегка встряхнул меня, как какую-нибудь куклу тряпичную. – Ты соображаешь, что говоришь?
- Я-то соображаю… а ты мне скажи, Володька какого примерно роста… был?
- Ну… под два метра. Баскетболист, морпех бывший.
- Худой?
- Не очень чтобы. Ты куда клонишь?
- Володька твой не мог вместе с Борисом?
- Мочиловкой заниматься? Ну, ты меня прямо обушком… хотя… бабки сильно любит… любил. Черт его знает.
- И еще… ты у Смирнова в управлении… или там, в отделении… словом, в кабинете у него был?
- Нет, только по телефону мобильному и на нейтральной почве. Ты и его сюда же клеишь? Бред полный.
- Надо возвращаться на Сретенку. – и увидев, разом «перевернувшееся» лицо Валеркино – да не бери ты в голову, Ольга, небось, уже дома дрыхнет.
- Ты ее не знаешь. Если она чего задумала…
- Откуда ты можешь знать, что она задумала? Может, опять тебя дразнит только – очень неуверенно это у меня прозвучало.
- Думаешь? На нее похоже. А если они уже?
- То тут ничего не поделаешь. Ну, и что теперь? Мир перевернулся?
- Мой мир да. Ладно, как-нибудь переживем. Поехали.
- Главное, не терять надежды.
- Вот этого… у меня просто навалом.
- Тогда поехали. Я хочу тебе рисунки Алешкины показать. И если мои подозрения верны, то…
- Вот тогда и будем соображать… но по морде Лешка все же от меня получит.
- Да он-то тут при чем? И потом из-за девчонки…
- И тебе вмажу, если…
- Снова здорово. Его приятеля только что грохнули, а он о девчонке уже думает…
С полчаса ловили тачку. Все-таки со стороны мы смотрелись хорошо поддатыми и частники просто опасались брать нас. Наконец, остановили «москвич»,
